Следом бежал парень, увидел упавшее тело, что‑то смекнул и застопорился, но его уже подталкивали сзади. И в итоге в проемы вывалилось сразу два тела и если первый еще ничего, то спина и волосы второго полностью были в огне. Встать я им уже не дал, и точными выстрелами оборвал вопли обоих.
Подождал еще, понимая, что больше не могу здесь находиться. Если к вони горелой плоти, я уже адаптировался, то кислорода в помещении становилось все меньше и меньше. Из хранилища тянуло дымом и гарью. Я все же заглянул внутрь, чуть не оставшись без бровей, и увидел на пороге еще три тела, не успевших добежать до выхода.
Я посмотрел, что было в руках у первого, и радостно присвистнул. Несколько пачек денег, упакованных в чуть оплавленный пластик. Немного, всего пачек пятнадцать, и тоже зелененькие, но уже евро.
Вот как бывает – и на нашей улице опрокинется сектант, набитый сотенными купюрами. Осталось только свалить, а то праздника‑то и не будет.
Я вернулся на первый этаж и связался с Вадиком.
– Вадик, как слышишь меня? Прием.
– У аппарата, – вздохнул Вадик, – тебя где там нофит?
– Да в банке я, тут очереди пипец просто, – я смотрел по сторонам, пытаясь найти хоть какое‑то решение. Зомбаков меньше не стало, а стоило мне показаться, так, будто с ума сошли, перегородка скрипит и ходуном ходит. Внизу пожар, наверху затор. Окна есть, причем довольно высокие и большие, но, как обычно, все в решетках.
– Угу, фмефно. Помофь нуфна?
– А вы не уехали что ли?
– Не, прифлофь миграцию орды перефдать, а потом уф рефили, фто и ты фкоро будефь.
– Вадик, ты не представляешь, как я рад это слышать, – с лестницы повалил дым, а шаркуны еще больше занервничали, но вместо того, чтобы свалить, с утроенной резвостью поперли на штурм стенки, – Сможешь меня из банка забрать?
– К главному входу не проеду, тут битком фомбарей.
– К главному и не надо, – я прикинул, как лучше объяснить, – к южной стене можешь подъехать, это дальняя от почты.
– Угу, уфе ф пути, но фа мной потянутфя, так фто будь готов.
– Я же пионер, а не сосиска, – само вырвалось, хотя еда, после той прожарки печени, последнее, о чем сейчас хотелось думать.
– Пофтори, не понял тебя.
– Я в том смысле, что всегда готов. Забей, короче. Как думаешь «пиранья» стену банка пробьет или лучше тросом решетку вырвать?
– Не ффы, пробьет.
Ждать пришлось долго. По крайней мере, мне так показалось, я отстреливал самых буйных зомби, стараясь их телами создать хоть какое‑то препятствие для остальных. Разбил все окна, пытаясь расшатать решетки, но те даже не скрипнули, да и трюк, как в Коннауте не прокатил. Конструкция иная и креплений за счет размера сильно больше.
К моменту, когда, наконец, услышал шум двигателя и рычащий гул мертвячей толпы, сам уже собирался лезть на решетку, чтобы до меня не дотянулись монстры. Но в проулке сначала скользнул свет фары, потом послышался грохот сминаемого забора.
А еще через пару минут, я уже сидел внутри бронетранспортера и улыбался перепуганным детям.
Получилось даже лучше, чем я предполагал. Думал, что они пробьют дыру, я в нее сигану и бегом, бегом, скача по козырькам и крышам, дам деру. Но здание все же было старым хоть и банк, но стена не выдержала. «Пиранья» просто смяла стену и въехала внутрь достаточно, чтобы открыть люк, пристрелив всего пару полурасплющенных по бортам мертвяков.
Когда сдавали назад, завязли в строительном мусоре и хрустиках под колесами. Пришлось выталкивать, раскачивая взад и вперед. В итоге обрушили кусок стены полностью, смяли кучу шаркунов, но с ощущением, что едем по метровым кочкам, прорвались.
Выехали на трассу и только там уже смогли скинуть с себя всех прилипал, да оторваться на скорости.
***
Железнодорожный музей. Западный район. 27 марта 23:42
Я отправил Вадика вместе со спасенными в лагерь, а себя попросил высадить неподалеку от железнодорожного музея. Пока ехали, собрал так называемый тревожный рюкзачок, чтобы обновить и улучшить заначку в своей тайной берлоге.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Надеюсь, что все еще тайной.
Высадили меня в соседнем районе, причем я долго искал такое место, чтобы покинуть бронетранспортер незаметно. Следят ли сейчас «Глобалы» и как именно (маячок, дрон, призрачными ножками) это делают, я не знал. И это очень нервировало. Вариант с маячком, который мог бы подбросить Джерри, я в итоге отмел – у миротворцев нашлось все, чтобы полностью обновиться. От носков до зубной щетки, а все старое, включая обрез, я оставил на борту «пираньи».
Больше верил в дронов, поэтому соскочил с БТР под мостом и тут же спрятался под припаркованной машиной. Выждал пятнадцать минут и только потом, ныкаясь от всего живого, мертвого и механического, пошел в сторону музея.
В здании кто‑то побывал, добавился мусор – смятая банка от газировки, обертки от каких‑то булок, грязная использованная марля и несколько сигаретных бычков. По которым я и определил, что были гости и чем они занимались. Видать, залетные какие‑то. Пробрались в королевский вагон, прибив несколько мертвяков вокруг, в том числе моих старых знакомых в синих комбезах, которых я не тронул в прошлый раз. Похомячили там, подлечились, может, переночевали, если совсем лихие ребята и никто не спугнул, и двинули куда‑то дальше.
До моего вагона или не дошли, или не доперли, что можно забраться через люк. Но я все равно осторожничал, не вылезая на линию возможного огня, откинул крышку люка, прислушался. Высветил пустой вагон фонариком и только после этого спрыгнул вниз.
Первым делом откопал дневник Альберта, а вместе с ним и инъекторы с его безумным стимулятором. Эффект я уже дважды видел, причем очень разный: первый стимулятор показал себя, как отличный убийца паразитов, циркуль из больницы не даст соврать, а второй раз стероид для мутанта в подвалах «Глобал корп». Хотя Альберт или его второе я мне бы возразили, мол там образец был старый, а этот прям стабильный.
Тестировать я его не собирался, но на всякий случай закинул один шприц в карман рюкзака. Приготовил себе поесть и кои‑то веке расслабленно покуривая принялся перечитывать дневник в поисках информации о Гульдберге.
Практически сразу нашел то, что и раньше:
«...Я предлагал свою помощь в изучении камня. Что они мне тогда сказали? Не мой профиль? У Гульдберга больше опыта. Компетенция и достижения профессора Гульдберга не вызывают сомнений в результатах изучения алмаза. Ха! Ха и еще раз ха! Компетенция! Единственное, в чем нет сомнений, так в его шашнях с аспирантками. Похотливый напыщенный пердун вместо того, что заниматься наукой, постоянно бегал к молодым студенткам. Вынюхивал у меня, способен ли стимулятор влиять на тестостерон. Ублюдок, все смешно ему было, трындел, что каждый раз, как в студгородок съездит, так десять раз влюбиться успевает…»
С кем конкретно встречался Гульдберг, дневник не объяснял. Студгородок или кампус во Фритауне есть в колледже Фура‑Бей. Не в том старом здании, где я был, а целый новый комплекс в центре города. Пятнадцать или около того корпусов на горе Ореол с прекрасным видом на океан и окруженных с трех сторон лесом.
Искать там следы молодой девушки, зная только ее специальность и привязанность к седовласым пердунам. Маловато будет.
Я закурил еще одну сигарету и пока глаза не начали слипаться от накопившейся усталости, нашел‑таки еще одну зацепку.
Глава 8
С дневником Альберта получилось, как в старом советском фильме: дерево там такое… и мужик в пиджаке.
Нет, конечно, «Джентльменов удачи» Альберт в детстве не смотрел и пальмы не описывал, но вот памятник был – мелькнул в одной из записей. Когда описывал одну из давних корпоративных вечеринок.
