В домике, заменявшем мастерскую, правда нашлось несколько разобранных «Печенегов» и один пулемет калибра двенадцать и семь миллиметров, похоже, снятый с «пираньи». Навскидку определить, что с ним было не так, понять не удалось. Но похоже бронетранспортер оставили как раз из‑за ремонта пулемета – беззубая «пиранья» никого не заинтересовала.
Дальше грузили все, что могло улучшить жизнь или сделать ее комфортной: консервы, питьевая вода, аптечки, одежда, спальники, инструменты – хоть сейчас собственный лагерь человек на десять организовывай. Плюс броники и даже несколько голубых Ооновских касок.
И я, наконец, обзавелся удобным штурмовым ранцем оливкового цвета и тактическими перчатками без пальцев, но с усилением на костяшках. Трогать и таскать мертвяков при необходимости приятней не станет, но хоть по зубам дать так страшно не будет.
«Пиранью» забили под завязку, и еще хотелось, но Вадик попросил оставить пару свободных мест на тот случай, если встретим рыженькую училку с детьми.
То, что путешествовать на бронетранспортере такое себе удовольствие стало понятно, как только въехали в город. И хоть аллею с повешенными объехали, сильно дав по кругу и бездорожью, то, когда вернулись на дорогу, моментально превратились в магнит для мертвяков.
На шум двигателя и звуки ударов по машинам, а проехать теперь мы могли не везде, из каждой дырки, ямы, дома к нам тянулись зомби и преследовали пока или у меня, или у Вадика не выдерживали нервы. В таких случаях мы тормозили, и как двое из ларца, в одинаковых голубых касках выскакивали из люков и отстреливали из АК по два‑три десятка шаркунов, радуясь новому оружию и огромному запасу патронов.
Зато люди на нас не реагировали, мимо проскочила какая‑то машина с гражданскими. Заметили нас, помахали белой майкой из окна и свалили по‑быстрому.
Но все равно было неуютно, и очень душно. Какое‑то ложное чувство безопасности – вроде бы и находишься за толстыми стенками, и от шаркунов убережешься да от каких‑нибудь фермеров, а вот от РПГ или снайпера, когда подышать высовываешься, уже нет. Наоборот – ни маневра, ни движения, считай заранее в гробу едешь.
С нами связался Джерри, передал координаты места для встречи с «глобалами». Очередная то ли церковь, то ли приют неподалеку от залива всего в нескольких километрах от нас.
Когда мы прибыли на место, «глобалы» уже были там. Если бы не их фирменный черный грузовик с тонированным «геликом» поддержки, я бы даже не понял, что правильно приехали. Вся церковь представляла из себя глиняный барак с соломенной крышей, причем стен было только три.
Внутри стол в углу, за которым или вели проповеди, или читали уроки, и несколько низких лавок, разбросанных по помещению. На стене висела распятая статуя в человеческий рост, но, когда подъехали ближе и выбрались из «пираньи», оказалось, что это не статуя, а успокоенный мертвяк.
Из джипа вышел «призрак» с выключенной броней, тот самый родственник покойника из отеля. При ярком свете дня, наконец, удалось рассмотреть и его и броню.
Парень молодой, даже слишком молодой, где‑то чуть‑чуть за двадцать. Светленький, аккуратная прическа, будто только что из барбершопа. Виски выбриты, на лбу невысокий зализанный чуб, солнечные очки с зеркальным отражением. На носу веснушки, ямочки на щеках – прям милаха‑парень.
Ни разу не поверишь, что убийца‑психопат. Но это издалека и мельком. Начинаешь приглядываться и видны и тонкие скривившиеся губы, и маленький шрам на виске, и татушка с черепом, торчащая из‑под кевларового воротника.
– Живой ещё, бродяга? – бросил он мне вместо приветствия.
– Как видишь, – я окинул взглядом поляну, пытаясь понять, сколько здесь «глобалов».
– Это хорошо, а то я сам хочу тебя убить, – он осклабился и подождал, возможно, рассчитывая на какую‑нибудь реакцию, но я промолчал. – Привезли?
– Да, – я подошел вплотную и стал разглядывать свое отражение в солнечных очках, побриться бы не помешало, да и барбершоп скоро самому понадобится, – Где наш человек?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Он пока останется у нас, – «призрак» отступил на шаг, а на костюме замерцали искорки, насколько помню, что‑то типа холостого хода включилось перед полным запуском, – Мы переоценили сложность зачистки лагеря ООН. Слишком легко вы там справились, поэтому цена за услугу составила двадцать четыре часа продления срока. С этим есть какие‑то проблемы?
Конечно есть, ублюдок ты конченый. Но я сдержался. Не дотянусь. Может, как говорится: не съем, но понадкусываю. И то под вопросом. Томагавком дотянусь, а может и ПЛК выхватить успею, но нет. Вижу еще троих (не призраков) в обычном черном камуфляже по периметру, вроде бы шаркунов высматривают, но и в нашу сторону косятся. Плюс в «гелике» кто‑то есть, да и «призраки» по одному не ходят, как правило.
Я сдержался. Подвинул Дугласа в своем мысленном списке мести на второе место, пропихнув на первое своего нового фаворита. Свидимся еще, да и костюмчик твой я себе заберу, размер подходящий.
– Разгружаемся! – я крикнул Вадику заранее подготовленную фразу, означающую, что на конфликт не идем и повернулся обратно к «призраку», – Я хочу поговорить с сестрой.
– Это…можно, – скривился парень, но потянулся за рацией.
Похоже, чувства нас одолевали одинаковые. Вот только лицом он владел похуже. Молодой еще, нервный, легко на провокацию пойдет, психанет и тогда‑то мы его за кевларовую жопу и прищучим.
Хотя, если сестра не ответит или скажет, что ее там обижают, я сам психану. Но переговоры с кем‑то в лагере «глобалов» прошли успешно, я даже узнал имя «призрака» – Маркус. А через пять минут услышал чуть запыхавшийся, но вполне бодрый родной голос. «Призрак» зарычал, чтобы говорили только на английском.
Сестра затараторила, но успела сказать всего одну фразу: «Мы в порядке. С этими стариками чувствую себя, как на дне рождения тети Лены. Да еще с подарком никак не определимся, ты ведь помнишь, что она все время на кето‑диете».
Маркус выключил рацию и подзавис, пытаясь осознать, что сказала сестра.
Я тоже.
На дне рождения тети Лены моя сестра по сути и не была ни разу. У тетки всегда был какой‑то нездоровый интерес к успехам сестры на фоне танцев и чуть ли не с порога Катьку заставляли исполнять новые выученные движения. Сестра бесилась и сбегала при первой же возможности.
Значит, готовят побег.
Вместе со стариками – считай, как минимум с Леонидычем. Идеи и планы у них есть, но готовый вариант еще не нарисовался. Причем планы связаны с речкой. Это, конечно, если она правильно перевела, а я правильно перевел обратно и все понял. Что такое кето‑диета я понятия не имею, но сестра об этом прекрасно знает. Так что уверен, что здесь достаточно уловить первое слово, а кета – это рыба.
Пока непонятно, хорошо ли это или плохо, что хотят бежать. Маловато информации, но раз мудрит что‑то, значит и силы, и настроение в порядке. И пожалуй, сейчас это главное.
Я помог Вадику с разгрузкой. Очень хотелось послать «призраков» в пешую прогулку на три веселых буквы, и пусть сами тут корячатся. Но был шанс, что вынесут больше, чем им полагается, так что потели и кряхтели, зато справились быстро. Чуть ли не перед самым носом Маркуса захлопнув двери, чтобы не подглядывал на наши запасы.
На прощание «призрак» пообещал, что еще свяжется, и напомнил, сколько времени осталось. А я почти вернул его же фразу, подмигнул и пожелал выжить до следующей нашей встречи.
***
Район Глостер. Западный Фритаун. 27 марта 18:25
– Вон пофта, где бабы под колефа брофилифь, – Вадик припарковал «пиранью» за несколько одноэтажных домиков до места, где мы встретили училок, – Какой план?
– Поищем немного, – я посмотрел на часы, – на ночь глядя, мы все равно алмаз не найдем. А вот утром надо будет в одно место заехать, мне твоя помощь будет нужна.
