Возможно, совершив очередную ошибку.
Семь килограмм, шестисотый нитро‑экспресс, калибр, который способен свалить слона, так же легко, как и разобрать на части самого стрелка. Будь я в норме, мог бы справиться с отдачей. Да, может, плечо бы отбил, может, даже отшатнулся, удержав равновесие. Но в форме я не был.
Нитро‑экспресс пришелся Егерю по касательной вбок, почти в подмышку в момент очередного замаха. Пробил насквозь, сотворив дыру в ребрах и выбив ошметки и части вросшей в спину винтовки. Мутанта отбросило на несколько метров, а где‑то в лагере истошно взвыли «чайки».
Что было дальше, я уже не видел. Штуцер лягнул в плечо и вырвался из рук, меня развернуло и опрокинуло на землю. А когда я, мотая головой и подволакивая руку, смог встать, мутанта уже не было. Только коричневые следы больше похожие на гнойные пятна, а не на кровь, уводили куда в сторону домиков.
Я потрогал плечо, было больно, но не смертельно. Наоборот, от боли в голове стало проясняться быстрее. Синяк будет здоровый, но ни вывиха, ни перелома не чувствую. Стал двигать рукой, разрабатывая плечо, аж слезы сначала брызнули, но через несколько махов, стало отпускать. Пальцы слушаются, в локте сгибается, кости наружу не торчат – так что прорвемся.
Я поднял штуцер, хоть и не был уверен, что смогу выстрелить второй раз прямо сейчас, и пошел проверять Вадика.
***
– Бля, я как в том анекдоте, – Вадик запихнул в нос два ватных тампона, пытаясь остановить кровь.
– В каком? – я распотрошил пачку фентанила и достал уже второй пластырь, задрал рукав футболки и стал приклеивать прозрачную пластинку. Надо бы только не переборщить, все‑таки опиоидный анальгетик.
– Ну, том фамом, где муфик говорит: пока подуфку бефопафнофти прогрыф, лоха упуфтил, – Вадик попытался засмеяться, но быстро скривился от боли и протянул руку, – Дай‑ка мне тофе.
Мутанта не было ни видно, ни слышно уже минут пятнадцать, но я не верил, что тварюга просто заползла куда‑то и сдохла.
Вадика тоже помяло, но не смертельно, только подушка безопасности дополнительно сломала нос и разбила губы так, что красавчиком его еще долго не назовут, а запланированное свидание с рыженькой точно придется отложить. Не знаю, как ему пришлось в остальном, но больше его беспокоил именно факт пролета с новой знакомой.
Выбравшись из машины и подхватив основные вещи, мы спрятались в домике с лекарственным складом и теперь, как могли, приводили себя в порядок.
– Готов? – спросил скорее себя, нежели Вадика. Надо прикончить монстра, пока обезболка действует, потом откат будет такой, что не то что штуцер, обрез поднять не смогу, – Пойдем, а то лох не мамонт, он не вымрет.
Выдвинулись. Я впереди со слонобоем, Вадик прикрывает с «моссбергом». Вернулись к машине и пошли искать подранка. Следы гнили, вытекшей из мутанта, вывели нас на парковку с грузовиками, потом дальше к контейнерам, а там оборвались.
Егеря мы сначала услышали – тяжелое сиплое дыхание, с периодическим подсвистом. Может, он и регенерирует, но дырку в легком еще не затянул. Он был где‑то рядом, через контейнер или, максимум, через два.
Что‑то хрустнуло под ботинком, закричала, будто сигнализация, «чайка», и в следующее мгновение в просвете между контейнерами мелькнула черная тень. Но когда мы дошли до угла, никого уже не было.
Я ворочал штуцером из стороны в сторону, выглядывая из‑за углов и переходя от контейнера к контейнеру, понимая, что каждый раз делаю это все медленней и медленней. Нет, так дело не пойдет. Раненая тварь либо играет с нами, либо заманивает туда, где у нее будет преимущество.
Я подозвал Вадика и шепотом обрисовал ситуацию, заодно посоветовавшись и убедившись, что правильно представляю направление, откуда мы слышали крики «чаек». Если есть у Егеря какой‑то условный напарник, то надо с ним разобраться первым делом.
Мы вернулись к первым контейнерам, сдвинулись к забору, чтобы хотя бы одну сторону контролировать, и пошли в обход. Прошли первый ряд, второй, а в районе третьего заметили какой‑то мусор. Я бы сказал, человеческий мусор: обрывки одежды, обувь, рваный рюкзак, рваные лямки от разгрузок. Плюс оружие, много устаревшего и старого оружия – похожее на то, что я надеялся добыть в контейнере с «эхом войны». Валялось гнутое и покореженное как целиком, так и отдельными кусками. Все это либо сбрасывали охапками, либо пытались собрать в кучи специально, и, похоже, что довольно давно. Мусор покрывал слой песка, пыли и какой‑то белой плесени.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Трогать ничего не стали, намного интересней был контейнер с запыленными наклейками в духе: не кантовать, оружие, взрывчатка, осторожно. Контейнер был закрыт, Вадик попытался проверить замок, но тихо не вышло. Заскрипел металл и метрах в пятнадцати от нас раздался визг с тревожными нотками.
За спиной послышался грохот, что‑то здоровое гремело прямо по крышам, перепрыгивая с одного контейнера на другой. И неслось в нашу сторону. Над головой взметнулась тень мутанта, Вадик успел выстрелить, вроде даже попал, но без какого‑то эффекта. Мы услышали, что Егерь тяжело спрыгнул на землю, и встали спина к спине, контролируя углы.
Я сделал шаг вперед, уперся покрепче ногами в землю и стал ждать, а как только плечо мутанта появилось из‑за края контейнера, прицелился, покрепче вцепился в цевье, сосредоточился и выстрелил. Шарахнуло! Мутанта развернуло и отбросило за угол контейнера.
Левая нога поднялась, я качнулся, но выстоял и слегка оглох, потому что визг «чаек», который разнесся по округе, лишь слегка скрипнул по ушам, будто стекло царапнули. А вот Вадика скрутило, он упал на колени и схватился за уши.
Я подкрался к краю контейнера, стараясь одновременно и прикрывать сторону Вадика и не терять контроль со своего угла. Выглянул и увидел спину Егеря, мелькнувшую метрах в сорока у кухонной палатки.
Перезарядился, проверил Вадика и, пока слух не вернулся, бросился на визги. Пробежал мимо двух закрытых контейнеров, все больше убеждаясь, что звук идет именно из того, где Леха выдал мне ТТ.
Под ногами попадалось все больше поломанных винтовок. Но когда я, наконец, завернул за угол и уставился в распахнутые двери контейнера, все мысли о причинах их появления, просто вылетели из оглушенной головы. Жаль только тошнотворные запахи я все еще чувствовал.
В центре распахнутого контейнера, в копошащейся массе каких‑то жгутов или корней находился брат‑близнец бутона, с которым я уже встречался в больнице Коннаут. Только, похоже, младший, на две головы ниже и пророс он из кого‑то белокожего. Тот же силуэт с пастью крокодила, вывернутые ребра, обросшие мясом, грязный позвоночник с черепом, вываленный наружу, будто язык.
В отличии от бутона в Коннауте этот явно выглядел моложе, на черепе еще остались обрывки кожи и пучки слипшихся волос. И да, похоже, это не брат‑близнец, а сестра. Как и в больнице, у бутона были щупальца и отростки. Один медленно, но целеустремленно тянулся в мою сторону, а еще несколько уходили вглубь контейнера, где в полумраке из‑за бутона выглядывали и визжали три бледных головы.
Я сдвинулся, отступая от щупальца и пытаясь рассмотреть, кто там в глубине. Грязные лупоглазые тетки, назвать женщинами, этих мутанток язык не повернулся. Какая‑то жуткая смесь бомжей и призрачных банши хором, открыв беззубые рты, визжала в мою сторону. Выпученные глаза светились, вместо носов темные провалы, тощие плечи и огромные вздутые животы, закрытые каркасом из ребер. По моей внутренней классификации, если все эти паразиты хоть как‑то близки к муравьям, то этих теток, я причислил к “нянькам”.
Егеря я скорее почувствовал. Смазанная тень мелькнула на границе зрения. Пасть раскрыта в безмолвном рыке, правая рука повисла плетью, левая тянется ко мне. Прыжок, грациозный, слишком легкий для такой громадины, и он уже на несколько метров ближе. Что‑то прилетает в него сбоку. Это Вадик – идет по крыше контейнера, палит из «моссберга» и что‑то орет после каждого выстрела.
