Читаем без скачивания Серебро далёкого Севера (СИ) - Юрий Циммерман

– Конгрегация полагает также, что пять основополагающих элементов мироздания невозможно разделить между сферами ответственности Двух Богов, не нарушая при этом равновесия. Именно поэтому миссия господина Юрая и барона Зборовского находит у служителей Тинктара определенное понимание и, возможно, даже одобрение. А посему вы, миледи, и ваши товарищи в случае необходимости можете рассчитывать на помощь и сотрудничество храмов Тинктара и жрецов его. Как здесь в Энграме, так и повсеместно в Круге Земель.

Заметив удивление в глазах своей собеседницы, жрец откровенно и широко улыбнулся.

– Смею уверить, миледи: хотя мы – в отличие от вас и ваших волшебствующих коллег, – и не владеем магической техникой передачи мыслей на расстоянии, но у служителей храма есть свои способы доносить наши суждения, чаяния и упования из одного храма в другой. Если и не столь быстрые, но не менее надёжные, ваша чародействующая милость. Равно как и проникать в помыслы властителей и в их повеления подданным – в чем вы, надеюсь, сегодня имели явственную возможность убедиться.

Последние слова Вантезе прозвучали ударом молота, заколачивающего последний гвоздь в крышку гроба Мироздания. С другой стороны, а чего иного следовало бы ожидать от верховного жреца Последнего Бога, Бога‑Завершителя?!

– Могу ли я быть вам полезен еще чем‑нибудь, о богоизбранная? Ваш путь уже предначертан богами, но боюсь, что ни мне, ни даже вам самой еще не ведом.

Мысль о том, что можно, наконец, и откланяться, бальзамом пролилась на сердце Энцилии. Для того, чтобы понять и осознать все последние события, ей требовались сейчас уединение и возможность сосредоточиться, а не текущие ручьем елейные речи монсиньора. Впрочем, оставался еще один насущный вопрос. Требовавший профессионального объяснения и, пожалуй, даже профессионального языка. В голове у волшебницы что‑то щелкнуло, и она заговорила уже так, словно была сейчас не в храме, а в стенах родного Университета.

– Всего лишь один последний вопрос, ваше преосвященство. Тот магический свет, что изошел из моего талисмана в узловой момент вашего обряда… Вы можете его как‑либо аттрибутировать? Находится ли источник этого света в самом амулете – или же во мне самой, а кулон послужил просто проводником и концентратором этой Силы?

Жрец устремил хищный и цепкий взгляд на "Сплетение сфер" под горлом Энцилии, а потом, безмолвно испросив все тем же взглядом ее разрешения, поднес руки к подарку великого князя и бережно дотронулся до него своими тонкими и холеными пальцами. "Вразуми меня, Тинктар, и дай мудрости прозреть знамения и деяния твои!" – шелестящий шепот молитвы монсиньора был едва различим.

Наконец, Вантезе вздохнул и разочарованно откинулся назад в свое кресло.

– Увы, миледи, у меня нет ответа на ваш вопрос. Единственное, что я могу вам сказать – сей свет и источник его не полностью принадлежат нашему уровню Мироздания. Но соприкасается ли ваш артефакт с верхними слоями реальности или с нижними – это остается вне моего разумения. "Можете конечно, попытать счастья в храме напротив, у коллеги Брегонцо", мысленно добавил жрец. Но вслух этого, естественно, не произнес. Делиться только что обретённой богоизбранной волшебницей с жрецами Армана? Тинктар упаси!

…

Выйдя за ворота храма и усевшись в свой экипаж, уставшая и слегка ошарашенная всей этой лавиной событий леди д'Эрве честно намеревалась, добравшись до дома, просто отдохнуть и набраться сил, чтобы уже потом, наутро, разобраться со всеми обрушившимися на нее, как снег на голову, происшествиями. С невесть откуда взявшимися союзничками в лице жрецов Тинктара, например. А заодно – с тем дурацким статусом "избранницы божьей", который ей навязали жрецы. Совершенно бредовым статусом, если не сказать сильнее – а уж высказаться ей хотелось, честно говоря, гораздо грубее и крепче! Ну и, конечно, повнимательнее поковыряться в подарочке Великого Князя: непрост ведь оказался амулетик, ой как непрост…

Но, продолжая раздумывать обо всём этом по дороге домой, Энцилия незаметно для самой себя завелась и разъярилась настолько, что об отдыхе можно было теперь только мечтать: переполнявшие волшебницу энергия и раздражение – да нет, какое там раздражение? – здоровая крепкая злость на ситуацию, в которой она некольно оказалась и в которой никак не могла разобраться, да и злость на собственную непонятливость заодно – всё это требовало разрядки, и причём немедленной. Так что, наказав конюшему оседлать своего гнедого и наскоро переодевшись, новоявленная "возлюбленная Тинктара" рванула во всю прыть за город, в княжий лес, пусть даже и рискуя набить себе пару шишек и синяков – уже смеркалось, и не заметить какой‑нибудь коряги или ветки было вполне реальным делом… Но это, по крайней мере, сохраняло в целости и сохранности городские постройки: Энси пребывала сейчас в таком состоянии, на таком взводе, что с нее вполне сталось бы шарахнуть файерболом или "ледовым штормом" и по дворцу Ренне, и по первому попавшемуся на глаза особняку дворянина познатнее или купца побогаче…

Добравшись до леса и наконец‑то ощутив, после затхлой и давящей атмосферы храма, полную силу в руках, девушка облегченно вздохнула и отпустила свои эмоции на волю. Уж отпустила так отпустила, однако – ото всей души! И теперь только исступленно хохотала, когда струи холодного зеленоватого пламени по мановению ее ладоней в клочья раздирали деревья, крушили в щепу все их сучья и ветки до единой, беззвучно вздымая с земли ворохи опавших листьев и превращая те сначала в облака серебристых чешуек, ну а потом – в неторопливо опадающий обратно на землю белесый пепел. Ровняла холмы и пригорки, походя размела пару муравейников, потом принялась прицельно сшибать наземь птичьи гнезда…

Устала она. Просто устала, и всё. Устала от рутины дел в Оберватории, устала от запутанности отношений с Ренне и Тацианой, устала от мелких интрижек этой поганой маркизки Орсини. А еще устала от всех тех сюрпризов, которые один за другим повалились на нее сегодня в храме – то ли как с потолка посыпались, то ли как из рога изобилия. Но главное…

Главное ведь было в том, что она устала ждать Влада.

Осознание это пришло внезапно и оказалось ошеломляющим. Оказывается, она просто соскучилась по Зборовскому! Вот именно что по нему, по Владу. По этому раздолбаю и балагуру, лихому вояке и галантному кавалеру… Ах да, не забудем: еще и по кровопийце в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. И ведь всё равно соскучилась – по его грубоватым шуточкам, по их постоянной пикировке и взаимным подначкам, к которым она уже успела было привыкнуть за последнее время, перед их с Юраем отъездом. Причем ведь даже не как по мужику в своей постели соскучилась, хотя и в этом барон был очень даже неплох – а просто как по хорошему другу и товарищу…