Граф внимательно следил за лицом Нейла и видел, как в глазах у того снова появился страх.
Граф резко поставил рюмку на стол, и она с нежным звоном раскололась. Он пожал плечами, словно извиняясь за свою неловкость.
— Ну, мне пора идти, я и так уже слишком задержался. Но мы славно посидели, как в доброе старое время, — весело проговорил Сильвестр и направился в холл. — Надеюсь все же, что память вернется ко мне и правда наконец восторжествует.
С этими словами он взял у слуги плащ и перчатки.
— Еще раз спасибо за приятный вечер. Когда Сильвестр пожимал руку хозяина, улыбка его была дружеской, но вдруг он словно что-то вспомнил.
— А как звали твоего сержанта? Того, что свидетельствовал на военном суде? Ужасное лицо, но, думаю, вояка отменный.
Джерард покачал головой:
— Я не помню его имени.
— Жаль, я бы мог его найти. Ну, еще раз до свидания!
Граф быстро спустился по лестнице и поднял руку в прощальном приветствии. На лице Нейла застыл ужас. Он усиленно тер подбитый глаз.
Джад О'Фланнери на суде был немногословен. Сильвестр хорошо помнил его лицо с нашлепкой на глазу и огромным красным шрамом на щеке.
Одно лишь упоминание об этом человеке вызвало панику у Джерарда.
Сильвестр с минуту стоял на мостовой, задумчиво глядя перед собой, затем круто повернулся и пошел в направлении, противоположном Керзон-стрит.
Нейл Джерард набросил пальто и вышел из дома через заднее крыльцо. Он шел к Джермин-стрит, в дом, где его хорошо знали и где всегда охотно угождали его вкусам. Хозяйка заведения привела ему маленькую девочку с волосами, заплетенными в короткие косички. Она очень убедительно изображала страсть и громко вскрикивала, когда, по ее мнению, этого требовали обстоятельства. Но глаза ее оставались пустыми, даже когда Джерард причинял ей боль. Он вымещал на маленькой проститутке всю злобу, горечь и страх, которые только что испытал.
Глава 24
Когда Фостер открыл графу Стоунриджу дверь, было уже за полночь, и Сильвестр удивился, обнаружив, что в доме еще не ложились спать, а в гостиной горят свечи.
— Что тут было, Фостер?
Он сделал шаг в сторону, пропуская слугу, торопившегося из столовой с подносом, полным грязной посуды.
— О, целый прием, сэр, — ответил Фостер сияя. Он принял у графа плащ и перчатки. — Прямо как в старые времена, милорд. Все семейство за обеденном столом, и мистер Эдвард, и кавалер леди Клариссы. — Он закрыл входную дверь и добавил: — Молодой мистер Лейси мне кажется милым джентльменом, сэр. Помяните мое слово, они поженятся еще до Рождества.
Фостер снова повернулся к графу, и сияние на его лице угасло, едва он увидел выражение глаз его светлости. Это была смесь грусти и раздражения.
— Если я правильно понял, леди Белмонт и девочки обедали здесь? — медленно спросил Сильвестр. — С моими матерью и сестрой?
— Да, сэр, именно так. Но леди Джилбрайт и мисс Джилбрайт ушли к себе рано, еще до чая. Как я понял, ее светлость не одобряет игры в фанты и других подобных развлечений.
Фостер вновь говорил ровным голосом, а лицо его стало непроницаемым, хотя Сильвестр готов был поклясться, что в глазах его читалось неудовольствие.
— Конечно, играя в фанты, юные леди немного пошумели, — спокойно продолжал Фостер. — Леди Белмонт неоднократно призывала их поутихнуть, но не слишком строго… Можно запирать, милорд?
— Да, я иду спать, — ответил граф и пошел к себе наверх.
— Да, между прочим, милорд, мисс Джилбрайт переехала из китайской комнаты. Она нашла, что драконы на обоях вызывают у нее несварение желудка. Спокойной ночи, милорд.
Несмотря на раздражение, Сильвестр не удержался от улыбки.
Он шагал по лестнице и не знал, гневаться ему или восхищаться. Вместо того чтобы терпеть одной скуку этого вечера, Тео превосходно провела время с близкими людьми и ухитрилась спровадить при этом его мать и сестру. Эта бесшабашная цыганка в который раз переигрывала его.
Затем он вспомнил о Мери и драконах и невольно рассмеялся. Несварение, вот уж действительно! Можно представить, как это развеселило леди Илинор.
Когда он подходил к своей комнате, то увидел под дверью Тео золотистую полоску света. Вероятно, она смакует свой успех. Граф вошел к себе и громко хлопнул дверью, надеясь, что это заставит Тео подскочить. Может быть, она хоть чуточку забеспокоится, узнав о его возвращении.
Комната графа освещалась огнем камина и единственной свечой на туалетном столике. Он, зевая, разделся и собирался уже залезть в постель, когда услышал скрип кресла в соседней комнате.
Тео еще не спала. Граф накинул халат и тихо открыл дверь в коридор. У Тео все еще горел свет.
Граф отворил дверь. Тео стояла у туалетного столика спиной к нему с рюмкой в руке. Она увидела его в зеркале и повернулась, поставив рюмку рядом с маленькой бутылочкой.
— Сильвестр!
— Почему ты не спишь? — спросил граф, входя в комнату.
— Мне совсем не хочется спать. Она откинула волосы со лба.
— Вероятно, вечер был слишком бурным, — сухо заметил Сильвестр.
Щеки у Тео вспыхнули.
— Я думала, твоей матери будет веселее в компании.
— Чушь!
Тео покраснела еще сильнее. С минуту она молча рассматривала его и затем с решительным видом проговорила:
— Я действительно сожалею о случившемся, Сильвестр. Это было глупо, или назови это сам, как считаешь нужным.
Граф шагнул к ней, взял за подбородок и сурово проговорил:
— Ты называешь глупым свое поведение потому, что забыла взять пистолет? Ты это имеешь в виду?
— Да, полагаю, что так, — призналась Тео. — Уверена, все было бы хорошо, если бы я все тщательно обдумала. Но к сожалению, я этого не сделала.
— Вот именно. И чуть не угробила и себя, и Эдварда. Ну что ж, больше такого не случится, Тео. Как только уедет моя мать, ты отправишься в Стоунридж.
— Одна?
— Одна, — подтвердил граф. — У меня здесь есть еще неоконченные дела. Когда я с ними разделаюсь, тоже приеду.
— Ах вот как! — Тео отклонила его руку. — Ты боишься, что я снова ввяжусь в твои неоконченные дела! Но ты не понимаешь, что я хочу делить с тобой все заботы и тревоги, хочу тебе помочь. Тот счастлив по-настоящему, кто заботится о других. Но ты не знаешь, что значит заботиться о ком-то.
Голос ее звенел от негодования.
— Разве я ни о ком не забочусь? О, это не так.
Тео стояла перед камином, контуры ее тела просвечивали сквозь прозрачную ночную рубашку. Граф не смог оставаться равнодушным.
— Иди сюда, — мягко проговорил он, протягивая к ней руки. — Я покажу, как я о тебе забочусь.
— Нет! — с жаром крикнула Тео, пытаясь оттолкнуть его. — Не трогай меня! Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался, Стоунридж. Никогда больше не касайся меня!
