Эдвард исчез, и гнев Сильвестра вспыхнул с новой силой. Тео сегодня напугала его больше, чем кто-либо за всю его жизнь. Задержись он еще на минуту — и было бы поздно. Ужас, который он до сих пор сдерживал, охватил его и заставил задрожать. Когда же Сильвестр подумал о том, что только смутное предположение заставило его поехать в «Отдых рыбака», ему стало не по себе.
Он въехал во двор, вышел из двуколки и бросил поводья конюху, прежде чем протянул руку, чтобы помочь жене выйти.
Тео едва коснулась его руки и легко спрыгнула на землю.
Шрам у графа побелел, и Тео поняла, что еще никогда не видела мужа таким гневным. В животе у нее похолодело, ноги подкосились. Она никогда не была так напугана. Даже в «Отдыхе рыбака». Там у нее не было времени испугаться, но теперь она была испугана почти до смерти.
Она не знала человека, который управлял теперь ее жизнью, потому что он не позволял ей узнать себя. Она знала его тело и знала, что доставляет ему удовольствие. Знала и то, что может его рассмешить. Но это были поверхностные сведения. Как она могла понять его, если он скрывал свои сокровенные мысли, не посвящал ее в свои планы и решения, сообщал ей лишь скудные факты своей предыдущей жизни и совсем ничего не говорил о своих чувствах, характеризовавших человека, с которым ей предстоит провести всю свою жизнь.
Она не могла даже догадываться, что произойдет в следующую минуту.
Сильвестр подталкивал Тео, держа руку у нее на пояснице. Так он провел ее от конюшни до дома.
Дверь открыл Фостер, но при виде белого как мел лица графини и неприкрытого гнева графа быстро ретировался.
Сильвестр обхватил ее за талию и потащил через холл к лестнице с такой скоростью, что ее ноги едва касались паркета. Мраморная лестница казалась ей нескончаемой. Тео ощущала его близость, его дыхание на
своем затылке, тепло его тела. Но это была угрожающая близость, хотя прежде она всегда несла радость и предвкушение блаженства. Сейчас же ее обуревали дурные предчувствия. Сильвестр открыл дверь, и они очутились в спальне, окруженные знакомыми предметами. В камине весело потрескивали поленья.
Сильвестр с треском захлопнул за собой дверь. Тео повернулась к нему, и выражение ее синих глаз было платой за испытанный страх.
— Как ты посмела предпринять эту безрассудную авантюру? — резко спросил граф. Тео крепко сцепила руки.
— Я знаю, что это было глупо. Я не догадалась захватить с собой пистолет. Мне…
— Что! — прервал ее граф, не веря своим ушам. — Это все, что ты можешь сказать? Ты пренебрегла моими указаниями, вмешалась в мои дела, бездумно подвергла себя опасности и считаешь, что должна извиниться только за то, что забыла взять пистолет?!
— Как ты не понимаешь, — закричала Тео, — что мне ничего не оставалось делать? Ты обещал мне партнерство. Ты соблазнил меня этим обещанием, а вместо этого стараешься отдалиться от меня. Ты не позволяешь мне ничего о тебе узнать… — Тео отодвинулась от мужа. Слезы обиды застилали ей глаза. — И ты еще смеешь обвинять меня!
Сильвестр шагнул к ней, но остановился, чтобы унять дрожь.
— Я ничего не могу решать сейчас, — проговорил он. — Я не доверяю самому себе, находясь с тобой в одной комнате! — Сильвестр повернулся к двери. — Оставайся здесь и не смей выходить, пока я не вернусь.
— Что?
Опешив, Тео снова повернулась к нему.
— Отныне я намерен контролировать каждый твой шаг, — сурово ответил Сильвестр. — Поэтому оставайся в своей комнате и дай мне время, чтобы прийти в себя. Если ты сделаешь отсюда хоть шаг, то будешь жалеть об этом до своего смертного часа.
Потрясенная, Тео смотрела, как Сильвестр вышел и дверь за ним плотно захлопнулась. Ее бил озноб. Она смахнула слезы и подошла к окну. На улицу вышел Сильвестр, взглянул на окна, но если и увидел ее, то никак этого не показал. Затем он повернулся и зашагал вниз по улице, стегая тростью по зеленой изгороди.
Тео налила из графина стакан воды и медленно выпила, ожидая, когда пройдет дурнота и успокоится дыхание. Потом скинула туфли и, поджав ноги, уселась в глубокое кресло у камина. Самое ужасное было то, что ей пришлось открыть свои карты. Сильвестр теперь знал, что Тео не собирается терпеть его молчание. Зная своего мужа, она понимала, что он будет вынужден предпринять серьезные шаги, чтобы предотвратить вылазки с ее стороны. Она не сможет убедить Сильвестра довериться ей.
Тео откинула голову на подушки и выругалась себе под нос. Сильвестр, вероятно, бродит по лондонским улицам и продумывает способ превратить ее в образцовую жену. Миленькая маленькая женушка, которая греет его домашние туфли, заказывает его любимые блюда и молча склоняет голову, повинуясь каждому приказанию.
Но это ему не удастся! Тео посмотрела на закрытую дверь своей спальни. Может быть, и удастся, но она не нарушит его последнего приказания.
Звуки под окнами прервали ее размышления. Тео спрыгнула с кресла и подошла к окну. Перед дверьми дома остановилась почтовая карета, к крыше которой были приторочены бесчисленные коробки и чемоданы. Колеса кареты были покрыты грязью, бока сильно заляпаны. Очевидно, она проделала немалый путь. Шесть сопровождающих с мушкетонами сидели на лошадях — по-видимому, путешествие было опасным. Лакей открыл дверь и опустил ступеньки. Из экипажа вышла леди Джилбрайт. Она раздраженно отряхнула свои юбки и поправила шляпу, затем подняла к глазам лорнет и осмотрела фасад Белмонт-Хаус. Фостер поспешил им навстречу, чтобы приветствовать леди Джилбрайт и Мери, которая вынырнула из почтовой кареты, завернутая в пурпурную мантию. Она прижимала к носу носовой платок.
Тео с ужасом смотрела на огромное количество багажа на крыше экипажа. Сколько же времени, черт возьми, они собираются здесь пробыть?
Она обернулась, так как в дверь постучали.
— Извините, миледи, прибыла мать его сиятельства… леди Джилбрайт, — проговорила Дора, слегка запыхавшись.
— Спасибо, Дора.
Тео, улыбаясь, повернулась к зеркалу. Ей предоставлялся интересный выбор в приказах мужа: приветствовать его мать с должным почтением и гостеприимством или не покидать свою комнату. Тео выбрала первое. Вряд ли Сильвестр сможет обвинить ее.
В зеркале она выглядела взъерошенной. Дневное сражение и бегство от бандитов ради спасения жизни не способствовали изяществу внешности.
— Помоги мне переодеться, Дора… кремовое шелковое подойдет.
Тео начала вытаскивать шпильки из волос.
— Надо заново причесаться, но поживее, я не могу заставлять леди Джилбрайт ждать.
Десять минут спустя она поспешила вниз, где ее испуганному взору предстала огромная груда багажа, который все еще вносили лакеи.
