Читаем без скачивания Гром в ясном небе. Наука о душе - Бхагаван Раджниш

Да, моя работа предполагает пробуждение людей, чтобы они поняли действительное положение дел: их эксплуататоры прикрываются самими разными личинами, называют себя даже народными слугами. Они утверждают, что служат вам. Вот уже тысячи лет они все «служат», а между тем люди пребывают в невежестве и горестях. Жизнь людей пуста: они рождаются, влачат существование и умирают. С ними не происходит ничего, что можно было бы назвать экстатичным переживанием или вообще жизненным опытом.

Люди обездолены от рождения и до смерти. Они не цветут, бутоны их способностей так и не раскрываются. Но у них есть возможность стать песней радости. Но религиозные и политические чиновники чинят людям препоны. Они очень боятся счастливых людей.

Поначалу меня удивляла такая ситуация. Я никогда не думал, что можно так бояться счастливых людей. Постепенно я осознал, что счастье меняет людей. Счастливые люди не бывают тупыми. Они всегда разумны. Такие люди владеют искусством жить, иначе они не были бы счастливыми. Наконец, счастливый человек опасен, так как не поддерживает коммерческие интересы чиновников, противостоящих человечеству.

Эти господа хотят, чтобы человечество вечно жило в аду. Они изо всех сила стараются вызвать массовую депрессию. Они устраняют причины, способные осветить вас радостью, и предпринимают что угодно, только бы вы чувствовали себя несчастными. Дело в том, что несчастный человек не представляет никакой опасности для этого прогнившего общества.

Да, целью своей работы я считаю разъяснение людям того факта, что чиновники, сидящие на властных постах, пусть религиозных или политических, не друзья вам, а враги. До тех пор пока обычное человечество не устроит мятеж против всевозможных чинуш, человек не продвинется вперед в своем развитии, не взмоет на высоту, которая доступна ему по праву.

Милый Ошо, понял ли кто-нибудь по-настоящему твое послание любви? Недавно я с болью осознала, что ничего не поняла. Мне кажется, что все мы в большей или меньшей степени поем прежнюю песню. Почему так трудно жить просто и естественно?

Вам трудно именно потому, что это просто и естественно. Вы не просты и не естественны. Простота и естественность сосуществуют.

Мое послание любви абсолютно просто, проще не бывает. Но ваш ум слишком сложен, он склонен к лукавству. Ваш ум усложняет простые вещи, такова его работа. На протяжении столетий его учили только одному: до предела усложнять жизнь.

Ваш ум умеет искусно гасить ваши способности, тогда как жизнь состоит из простых вещей. Все существование незамысловато, но человеческий ум развит, обусловлен, образован, запрограммирован с тем, чтобы лишать жизнь простоты. Нечто, попав в ваш ум, сразу же утрачивает простоту. Ум начинает толковать событие и изыскивать то, чего и не было, игнорируя то, что действительно имело место.

Неужели вы полагаете, что слышите именно то, что я говорю вам? Это не так. Я говорю вам одно, а вы слышите другое, поскольку не воспринимаете меня непосредственно. Ваш ум искажает послание. Он действует как цензор, не позволяет ничему попадать в вас напрямую.

Вы удивитесь, узнав о том, что ум отбрасывает девяносто восемь процентов информации. Он пропускает в вас два процента от сказанного, причем даже этот объем информации имеет допуск не в чистом виде. Сначала ум загрязняет информацию собственными толкованиями, личным опытом, вынесенным из прошлого, обусловленностью. Когда ум осознает, что воспринял некие сведения, мои слова и ваше понимание моих слов полярно противоположны.

Гаутама Будда часто рассказывал следующую притчу... странное дело: все великие мастера зависели от притч. На то есть своя причина, ведь ум расслабляется, слушая историю, просто некую шутку. И уму не нужно напрягаться и проявлять серьезность. Когда вам рассказывают анекдот, вы можете позволить себе расслабиться.

Однажды среди слушателей Будды сидели проститутка и вор. «А теперь наступила пора выполнить последнее дело перед тем, как лечь спать», - объявил Будда. Все саньясины пошли медитировать. Вор тоже пришел в чувство. «Для чего я пришел сюда?» - задался он вопросом и отправился промышлять своим ремеслом. Проститутка огляделась по сторонам и поняла, что Будда делал ей намек, поскольку глядел именно на нее, когда произносил свою фразу. Она благодарно поклонилась ему и отправилась искать клиентов.

Будда произнес простое утверждение, но люди трех типов поняли его каждый по-своему. На самом деле, смыслов может быть еще больше, поскольку для одних людей медитация может быть источником радости, а для других людей она может оказаться долгом. Тогда смыслы различаются. Для всех созерцателей послание Будды было единым, но все услышали его все-таки по-своему.

Никогда в жизни я никого не учил сложным вещам. Жизнь и так слишком сложна, я не хочу еще больше обременять вас. Но меня понимают, быть может, менее других мастеров нашего века, ведь я говорю так просто, как никто другой. Я говорю об очевидности, о которой все забыли, которую воспринимают как само собой разумеющееся. Никто не говорит о простых вещах.

Вы можете заглянуть в гигантские теологические трактаты христиан, великие труды индуистов, мусульман, иудеев - все они полны ученых мыслей, сложных для понимания. И чем эти книги сложнее, тем больше их уважают. Если люди не могут понять что-то, они считают это образцом величия, таинственности и недоступности. Разумеется, они питают уважение к таким книгам.

Индуисты пишут свои религиозные трактаты на санскрите, который никогда не был живым языком. На этом языке никогда не говорили люди на рынке. На нем вели беседы мудрецы. Но эти люди активно сопротивлялись переводам индуистских книг на другие языки. Мне было интересно узнать, почему они не позволяли переводить свои книги. Вообще-то, им следовало радоваться возможности перевести свои священные писания, чтобы распространить их в самые дальние уголки земли. Изучив эти писания, я понял причину.

А причина заключается в том, что их книги просто хлам. Язык и в самом деле сложный, люди не понимают его, поэтому и проявляют к нему такое уважение. Как только эти книги перевели на языки обычных людей, они сразу же утратили свое величие и духовность. Их строки стали звучать очень обыденно, поскольку больше не возникали трудности с пониманием речи.

То же самое верно в отношении других священных писаний - например, иудейских. Раввины все еще предпочитают пользоваться ивритом. Но это не живой язык, зачем за него цепляться? Однако его звучание воздействует на ум, и тот считает, будто слышит нечто таинственное, недоступное пониманию, священное, запредельное, чтобы вы могли в ответ на все эти речи лишь упасть в поклоне на землю. Стоит лишь перевести эти книги на нормальный язык, и они сразу же превращаются в макулатуру. Оказывается, это совсем не то, в чем вы нуждались.

Ни одна из этих священных книг не учит любить, они преследуют другие цели. Ни одна из этих священных книг не учит тому, как достичь свободы. Ни одна из этих священных книг не рассказывает вам о вас, о вашей жизни, о том, как привнести в свою жизнь праздник. Они повествуют о Боге! Я ни разу не встречал человека, у которого были бы какие-то затруднения с Богом, людей не касаются эти тексты. Вас волнует Бог? А Святой Дух? Все это не имеет никакого отношения к жизни людей.

Ум наполнен лишним, ненужным барахлом. В уме не остается места для реальности, которой следует жить. Итак, даже ваш величайший теолог смыслит в любви не больше, чем вы. Он не понимает, что такое свобода, никогда не интересовался различием между личностью и индивидуальностью.

В университете у нас один профессор читал лекции о религии. Послушав его несколько дней, я встал и сказал: «Я считаю, что вы говорите о пустяках. Я не знаю здесь ни одного студента, которого бы интересовал Бог. И мне кажется, что данный предмет и вас не особенно волнует». Я жил с ним по соседству и знал, что его волновало, прежде всего, поведение собственной жены.

«Вас беспокоит ваша жена, - сказал я. - Вы можете обсуждать этот конкретный предмет. Тема Бога слишком абстрактна. Я никогда не замечал, чтобы вы размышляли о Боге дома. Вы рассказываете о Боге, тогда как сами не приобрели личный опыт в отношении его, вы не занимались поисками Бога. Вы набиваете умы этих невинных людей бесполезными идеями. Поговорите лучше с нами о любви!»

Профессор рассердился и приказал мне идти за ним к директору. «Я могу пойти даже к Богу, - отозвался я. - Не надо угрожать мне». «Разве ты не боишься?» - спросил он меня, когда мы шли по коридору. «А чего мне бояться? - удивился я. - Бояться должны именно вы! Я знаю студентов. Им интересно узнать о любви, этим же интересуетесь вы сами. Я скажу директору, что если он мне не верит, пусть спросит вашу жену. Тогда он узнает, что я подразумеваю».

«Ты усложняешь себе жизнь», - заметил профессор. «Я максимально упрощаю себе жизнь, - парировал я. - Можно собрать всех студентов, и они подтвердят, что интересуются любовью. Одни студенты пытаются ухаживать за женщинами, но получают отказ. И именно это мучает их. А другие студенты пользуются успехом у женщин. Когда избранница некого счастливца отвечает согласием, у него тоже возникают трудности, но уже иного рода».