так и скажи!
— И ещё можно запомнить, кто и где болтал, — заметила я. — Очень любопытно, кому выгодны такие слухи и зачем их распускают. Хотят сами на должность Соколовского, или на мою? Ну так пускай попробуют, а я посмотрю.
— Та ещё работка, — усмехнулся Брагин.
— Это вы знаете, потому что видите, как и что мы делаем. А кто не видит — может думать себе разное. Ладно, пойдёмте, расскажете, кто тут у нас, при каких обстоятельствах и как долго меня дожидается.
Дожидались, да. Мы с Мишей умудрились пропустить масленную неделю — она выпала как раз на те дни, что мы провели в Поворотнице. Балы, блины на каждом углу и народные гулянья. А нынче — великий пост, потому пироги с капустой. Но где гулянья, там и буйство, поэтому и в больницу всю неделю доставляли пострадавших, и в наши владения — тех, кому уже не поможешь. Вот их-то мне и предстояло расспросить.
Что ж, расспросила пятерых, прежде чем поняла, что выдохлась. И — ничего особенного. У двоих драка, один съел что-то не то и его не успели спасти, ещё один пьяный замёрз ночью. Почтенная матрона чрезмерно переживала, что взрослые детки где-то загуляли, и на почве тревожности и неполадок с сердцем так деток и не дождалась. И пока всё, господа хорошие, это бы описать сейчас по-человечески!
Меня подкормили постными щами из того же ближайшего трактира, и я села писать заключения, завершила как раз уже по темноте. Хотя… не такая уж и темнота, так, сумерки, думала я, выходя наружу.
Никаких лисодемонов сегодня не ожидалось, поэтому я пошла домой пешком. Добралась без происшествий, там выдержала допрос Надежды — та тоже услыхала новость о покойничках, что воруют соль, пришлось рассказать ей всё то же, что и Василию.
А где-то через час меня вызвал Соколовский. Был он традиционно загадочен и спросил:
— Не желаете ли прогуляться и увидеть любопытное, Ольга Дмитриевна?
4. Любопытное
4. Любопытное
Уж конечно, я желала увидеть любопытное.
— Далеко ли идти, Михаил Севостьянович?
— Далеко, — кивнул он. — И там, как можно догадаться, холодно.
Вообще на календаре значилось начало марта, и где-то в тёплых краях уже, наверное, вылезли какие-нибудь цветочки. Но на то они и тёплые, те края, а у нас наступление весны выражалось главным образом в том, что днём солнце припекало чуть сильнее, снег съёживался и таял, но к ночи всё замерзало, и ночью казалось, что зима пока не намерена заканчиваться. Но птицы на рассвете орали, как заполошные, у Надежды на окошке в миске колосился зелёный лук — дома тоже добывали зелень из поставленной в воду луковицы. И вообще солнце светило ярче, и можно было надеяться на приход весны.
— Хорошо, я оденусь, и оденусь тепло.
— Зайду через четверть часа.
— Отлично, жду, — выдохнула я, и побежала одеваться.
— Вы куда это собрались? — спросила привлечённая шумом Надежда.
— Вызов по службе, — я ничуть не кривила душой, удобно же, когда твой мужчина ещё и твой начальник, так?
Я достала давно не ношеный полевой костюм — кожаные брюки, правда, под них всё одно пришло надеть тёплое, и сапоги, и запахнуться в платок и тулуп. Ну вот, я готова, где начальство?
Явился, проступил из теней весь, оглядел меня с улыбкой. Сам-то он был одет совершенно обычно, не как на бал, конечно, но — на доклад к губернатору можно. В отличие от меня.
— О, снова тот замечательный наряд, помню его.
— Удивительно подходит для ночных вылазок неведомо куда. И я поняла, что давно не ходила на охоту за нежитью.
— Вот и сходим сейчас в любопытное место, посмотрим.
— Это по тому самому делу, где муку с солью воровали?
— Именно.
Он подал мне руку и мы шагнули… куда-то. Непроглядная тьма, собачий холод — всё, как положено. А потом глаза чуть притерпелись, и луна вышла из-за облака, и я осмотрелась. Погост, обычный деревенский погост, за время учёбы я перебывала на многих. Снег по колено, но кое-где дорожки, по некоторым следы, некоторые кресты обметены от снега. Кое-где и тарелочки с замёрзшей снедью стоят — прямо как дома.
— И где мы? — спрашиваю.
— Урик. Богатое село, почтенные жители.
— И вдруг такое непотребство, — киваю.
— Осмотрелась? — Соколовский держал меня за руку. — А теперь присмотрись хорошенько и скажи — не видишь ли ты каких-то странностей.
Что ж тут странного-то может быть? Я присмотрелась, ничего не поняла. Потом прикрыла глаза и доверилась ощущениям.
Меня окутал совершенно понятный энергетический фон — какой и должен быть в таком месте. Или… или нет?
Больше всего это почему-то напомнило постель — такую заправленную по линеечке постель, аккуратную и опрятную, в которую с одного боку забралась кошка и спит теперь внутри. И остался прокопанный той кошкой ход между покрывалом и одеялом. И тут я увидела такой ход… будто кто-то потревожил здешнее спокойствие, да не сумел или не захотел вернуть всё, как было.
— Кажется, я поняла, — сказала я, открыв глаза.
— Рассказывай, что увидела, — кивнул стоявший всё это время за моей спиной Соколовский. — Сравним ощущения.
Я рассказала.
— А ведь точное сравнение. И я тебе больше скажу, эту дыру можно увидеть — пройди вперёд шагов десять, наверное, нужно смотреть по следам, не перепутаешь. Можно подсветить дорогу, — он выпустил большой осветительный шар.
Я осторожно пошла по дорожке.
— Следы-то твои?
— И мои тоже, но не только. Конечно, есть некая обычная активность местных жителей, ну там поминки, годовщины и что ещё положено, но не только, потому что от такого рода действий примеченного тобой никак не останется.
Я прошла предложенные десять шагов, осмотрелась… и увидела провал в снегу возле покосившегося креста.
— Оно?
— Именно. Кто-то порылся и не удосужился завершить действие.
— И из этой дыры выбрался тот, кто украл муку и соль?
— Да скорее, помог украсть. Мне только интересно, работали артефактом, и просто неумело работали, или же нашёлся кто-то нашей силы, и помог, но тоже как-то топорно, будто неумелый.
— Думаешь, не может быть неумелого некроманта?
В самом деле, не могут же обойти все таёжные заимки! Мало ли, где можно скрыться? В столицах-то скрываются, а там маг на маге,
