— Ну не считая того, что у коней зоба не бывает... — Полковник посмотрел в одну сторону тоннеля, затем в другую и снова на оберег: — Ты хочешь сказать, что точно такой конек вырыт здесь, под землей?
Даша кивнула:
— Я почти уверена, что все тоннели нашего лабиринта повторяют тело конька, а дырки, соответственно, — это то, вокруг чего мы бегаем.
— Значит, мы как бы находимся внутри земляного оберега? — восхитилась литовка.
— Как бы так.
Стас хмурил брови:
— Ну допустим. А что нам это дает? Как мы узнаем, где находится клад?
— Тут все ясно. Такие обереги носили у левого плеча. Следовательно, искать надо в районе плеч. Плечей.
— Плечов. — Полковник крутил подвеску и так и эдак. — У лошади нет плечей. В человеческом смысле слова.
Даша отмахнулась:
— Тебя послушать, так у лошади ничего нет.
— Почему. Грива есть. И хвост.
— Ну и ищи тогда под хвостом.
— Да ладно, верю, верю я... Ну что, ребята, раз у нас теперь есть карта лабиринта, поползли искать лошадиный зоб? Ведь правильно я понял: раз зоб находится приблизительно в районе плечей, то и искать следует в этом круге? А, Иван Робертович?
Оганесян смотрел на Дашу с нескрываемой ненавистью.
— Чего ты на меня так пялишься? — снова разозлилась она. — Если бы не я, ты бы даже не узнал, что такое бывает.
— Уж лучше бы и не знал, — прорычал тот, — только сердце себе рвать.
— Чего же вы, армяне, на чужое добро падкие! — Даша ползла чуть позади Оганесяна и с трудом удерживалась от желания дать тому хорошего пинка или хотя бы укусить.
— А вы, русские, уж такие добрые, такие добрые, что полмира себе захапали, да и пропили от широты душевной... Ты лучше представь, сколько открытий можно сделать, докторскую защитить...
— Шевели копытами, — Даша довольно грубо ткнула кулаком его в зад. — Мародер проклятый...
— Значит, так, — полковник сверился с оберегом, — если Дарья Николаевна права, то у нас получается шесть малых кругов — четыре в копытах, один в зобу, один в хвосте и один, большой круг в виде полумесяца, над спиной. Соответственно, тоннели должны расходиться следующим образом: в районе соединения шеи и спины — острый угол и два тоннеля, один — первая передняя нога, другой — шея. Следующий район: соединение шеи, головы и подвески. Три тоннеля. И последнее место: где округлая дужка подвески соединяется с хвостом. — Полковник провел пальцем по оберегу. — Похоже на соприкосновение двух кругов и, следовательно, четыре тоннеля. Правильно? Правильно. А что мы имеем здесь? — Спрятав оберег, он стал водить фонариком по стенам тоннеля. — Здесь, совершенно очевидно, мы имеем острый угол — одна дорога направо, другая налево. Получается, что это соединение спины и шеи. — Полетаев обернулся. — А ну-ка, Стас, проверь, назад, чуть левее, должно быть еще одно ответвление, во вторую переднюю ногу.
Рона слушала его рассуждения, вытянув голову и сморщившись, как от клюквы. У Лии лицо было такое, словно все вокруг разговаривали на марсианском. Позади, в темноте, слышалось отдаленное пыхтение и возня.
— Есть! — наконец раздался радостный голос Стаса. — Есть прямой тоннель.
— Тогда пробегись по нему до конца и посмотри, есть ли на конце круглая площадка или круглый тоннель.
— Понял...
Несколько минут все сидели в полной тишине, время от времени бросая друг на друга обеспокоенные взгляды. И только Даша с Оганесяном теперь были совершенно спокойны. Даша, правда, немного насмешливо улыбалась, рассматривая спортивный костюм полковника.
— Чего ты все кривишься? — недовольно пробурчал тот.
— Первый раз вижу тебя таким грязным, — радостно сообщила рыжеволосая. — Приятно, однако.
— Угу. — Полковник посмотрел на часы. — В следующий раз, когда соскучишься по грязи, просто посмотрись в зеркало. — И быстрее, пока Даша не нашлась что ответить, крикнул в темноту:
— Ну чего там так долго?..
Тут же послышался радостный топот.
— Слушайте, там действительно на конце круглый тоннель. Потрясающе!
Полковник посмотрел на Дашу с невольным уважением. Та лишь плечами повела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Просто прочитала на пару книжек больше, чем ты.
— Ладно, не задирайся. Ну что, друзья мои, тогда нам направо. Осталось совсем чуть-чуть. — Полковник встал на четвереньки и пополз, остальные двинулись за ним.
— Упс!
Все пятеро застыли на месте, упершись головой в попу впереди идущего.
— Ну чего там? — послышались недовольные голоса. — Чего стоим?
— А дальше только налево, — растерянно протянул полковник.
Даша пыталась заглянуть за попу Оганесяна, но тот хорошо кушал в последние годы, и обзор был невелик.
— Как так? А голова где?
— Откуда я знаю?
— А ну пропустите меня вперед...
— Осторожнее...
— Двигайся давай...
Добравшись до полковника, Даша выхватила у него фонарик.
— Здесь обязательно должна быть стена, — бормотала она, ощупывая израненными пальцами землю.
— Ты когда маникюр делала в последний раз? — удивленно поинтересовался полковник. — Детка, у тебя очень запущенные руки.
Даша обернулась с таким выражением на лице, что тот поспешил отодвинуться.
— Копай, копай, я не мешаю.
— Нет уж, ты копай! — Разозленная женщина бросила ему ключи. — После этого посмотрим на твой маникюр.
— Да пожалуйста! — Так и не взяв ключи, Полетаев полез во внутренний карман, достал нитяные перчатки и штык-нож. — Могла бы сразу попросить.
Минут десять прошло в нервозном ожидании.
От интенсивной работы у полковника выступили на лбу капельки пота.
— Я, конечно, не хочу опережать события... — проговорил наконец он, — но сдается... Черт, что это такое? Корни какие-то... В общем, либо головы у коника не было, либо ее каким-то образом усекли.
— Копай, копай...
Даша сидела хмурая, прислонившись затылком к сырой стене. Ей безумно хотелось спать.
— Послушайте, — Стас подполз ближе, — а у меня идея. Если это не лошадка, а конек, то, может быть, все богатство хранится, так сказать, в его богатстве?
Даша устало сморгнула.
— Ты имеешь в виду его пипиську? — спросила она.
Полетаев-старший даже копать перестал.
— Ну зачем же так неуважительно?
— О, да! Простите, пожалуйста. — Даша подняла руки вверх: — Какое сокровище оскорбила.
— Вот именно что сокровище! — Стас был воодушевлен собственной идеей. — Сокровища в сокровище. А что, логично.
Даша зевнула.
— Для вас с дядей — безусловно, но для монашек, которые этот монастырь строили, вряд ли.
Полетаев воткнул нож в землю и сел.
— Ты говорила, что в шестидесятых подземные ходы взрывали. Так, может, с тех пор здесь все и завалило?
— А какая разница? — Даша с трудом боролось со сном. — Мы в любом случае находимся возле головы. Прикидывая масштабы, максимально придется рыть... метров пять-шесть.
— Этим? — полковник показал на нож. — Давай, начинай.
Даша прилегла на бок и закрыла глаза:
— Копать — это мужская работа. У нас все равно выхода нет... Нет никакого выхода...
— Эй, подруга, не спи, замерзнешь. — Полетаев попробовал ее растолкать. — Нельзя лежать на земле.
— На земле, в земле... Какая разница. — Даша чувствовала, что проваливается в небытие, и ей от этого было несказанно хорошо. — Не трогайте меня, я умерла...
Сбоку притулилась Рона.
— Честно говоря, я тоже не в лучшей форме. Может, и вправду поспим?
— Ну хорошо. — Полетаев полез во внутренний карман. — Только для начала хлебните этого, чтобы во сне не заснуть окончательно, и спите спокойно. — Он протянул Даше небольшую плоскую фляжку.
Находящаяся в полуобморочном состоянии женщина, разумеется, потеряла бдительность и, не долго думая, покорно глотнула неизвестную жидкость. В ту же секунду горло обожгло огнем, в мозгу громыхнул гром, сверкнула молния, в груди все свело, затем отпустило, но дышать было все равно нечем. Хватая воздух ртом, размахивая руками, Даша вскочила, ударилась головой о свод, упала, бросилась в одну сторону, затем в другую, наконец рухнула на землю и замерла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
