— Это какой-то кошмар! — бормотала Даша, беспомощно озираясь. У нее было одно желание — связать этих ненормальных, пока они не перепортили все окончательно. — Послушайте, вы, прежде чем лапать своими кривыми руками такие хрупкие вещи, сначала подумайте, как будете отсюда выбираться.
— А какая проблема? — пожал плечами Полетаев-старший. — Как пришли, так и уйдем.
— Ты захватил с собой пару запасных крыльев?
Даша поразилась его спокойствию — поистине, блеск злата затмил остатки разума.
— Зачем мне крылья? — Полковник бросил в ее сторону недоуменный взгляд.
— А как иначе ты поднимешься по этой трубе?
— Какой трубе? Ты все еще бредишь?
Даша еще раз оглядела компанию. Явно, никто не переживал по поводу сложности обратного пути. Ее понемногу стало охватывать беспокойство: какими бы алчными ни были ее сотоварищи, не могли они не помнить ту отвесную трубу, по которой сюда попали. Даша вдруг с ужасающей ясностью увидела то, на что должна была обратить внимание сразу: при встрече с ней в тоннеле все пятеро были сухими! Сухими и гораздо более чистыми, чем она сама. Ну насколько вообще можно быть чистым, ползая по земляному лабиринту. Сердце заколотилось часто-часто. Их опрятность и спокойствие свидетельствовали только об одном — они пришли сюда другим путем. Значит, существует еще один вход? Но тогда получается, что кто-то знал чуть больше остальных, знал и о сокровищах, которые здесь хранятся, и о том, как проникнуть в подземные ходы иным путем... Но кто?
Даша осторожно перевела дыхание, ей надо было, чтобы голос звучал как можно равнодушнее:
— Кстати, а как вы нашли вход? Ведь перстень был у меня.
— Нам Рона все рассказала. И потом, ты по дороге столько веток наломала, что мы шли, как по протоптанной дороге, — не без удовольствия сообщил Полетаев.
— Да и дверь я любезно для вас открыла. — Даша все еще пыталась заманить неизвестного в ловушку.
— Не открыла, а снесла с петель, — не поднимая головы, заметил Оганесян. — Это, кстати, по поводу бережного отношения к историческим ценностям.
Даша ничего не понимала. Получается, они шли за ней след в след, вошли в ту же дверь... Но почему тогда они такие сухие и спокойные?
— И вам не страшно было лезть в неизвестную сырую пропасть? С вами же были женщины.
— Женщины! — воскликнул полковник. — Да сейчас такие женщины, что не знаешь, как и мужчиной быть. Пока мы решали, где веревку взять, чтобы кого-нибудь на разведку спустить, наши нежные барышни уже до входа в тоннель добрались.
Даша пыталась вспомнить, как летела вниз. Может, ей со страху все примерещилось? Она посмотрела на свои руки. Пальцы представляли жалкое зрелище. Нет, она все-таки упала в глубокую сырую яму, из которой потом выбиралась с неимоверным трудом.
— Вы... сначала упали, а потом карабкались по углублениям в земле?
Оганесян нервно мотнул головой:
— Блин, какая же ты нудная, секунды помолчать не можешь. Не падали мы никуда и никуда не карабкались. Зашли в одну дверь, потом в другую... А по ступенькам не поднимались, а спускались.
— Там была еще одна дверь? — прошептала Даша.
— Была.
— Но... где она была — справа, слева?
— Почти над самым входом, в потолке. Я не понимаю, почему ты спрашиваешь? Ты разве не так сюда попала?
— Кто шел первым?
— Тебе же сказано — женщины. Lady is first.
Даша повернула голову, в груди все оборвалось: Лия уже не играла с украшениями, она сидела и с насмешливой улыбкой наблюдала за происходящим.
— Боже, какая я дура! — прошептала Даша. — Как же я сразу не догадалась, почему она с такой легкостью отдала нам оберег...
Несмотря на то что слова были еле слышны, все сразу посмотрели на нее.
Полковник отложил очередной кинжал. У него было фантастическое чутье на экстремальные ситуации.
— О чем ты говоришь? — спокойно спросил он, заводя руку к кобуре.
— Она говорит о том, что вы совершенно напрасно трогаете мои вещи. Вы действительно можете их испортить.
Лия была спокойна, даже чуть грустна, словно перед разлукой с дорогими друзьями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ваши вещи?
Не обнаружив пистолета в кобуре, полковник нервно огляделся. По счастью, сразу обнаружил его рядом на полу и быстро поднял.
— В каком смысле — ваши?
Лия даже бровью не повела.
— В самом прямом. Все, что находится в этой пещере, принадлежит мне.
— И по какому это праву, если не секрет?
Даша старалась держаться спокойно и холодно, но давалось ей это с огромным трудом.
— Не секрет. По праву наследования.
— Ах, ну да! — Даша всплеснула руками. — Как я могла забыть вашу с братцем гениальную многоходовую комбинацию с поддельными свидетельствами о браке, убийствами и прочими милыми штучками. Только ты не забыла, что Пабло убит? Тобой, между прочим.
— А при чем здесь Пабло?
Лия выглядела удивленной.
— А как же теперь вы с братом сможете наследовать ему?
Девушка рассмеялась:
— Да нет у меня никакого брата!
— К-к-как это нет?
Даша от неожиданности даже заикаться стала. А в голове промелькнуло: может, все не так страшно и литовка просто сбрендила от напряжения?
— Ну нет у меня брата, и все. Нет и никогда не было.
— А кто был?
— Папа.
— Папа? — хором переспросили остальные. — Какой еще папа?
— Пока что мой. Может, когда-нибудь станет и римским. — Она захихикала. — А что, круто...
— Все ясно. — Даша незаметно перевела дух и покрутила пальцем у виска. — Рон, говорила я, надо было сразу врача вызывать, как только она прирезала того негра. — И погрозила кулаком остальным: — Вот видите, что с вами может случиться, если вы не перестанете мечтать о чужих сокровищах?
— Да не мечтала я о чужих сокровищах! — Литовка откровенно наслаждалась реакцией окружающих. — Мои они.
— Конечно, твои. — Даша хотела к ней подойти, чтобы погладить по голове или еще как-то успокоить, но Лия предупредительно подняла вверх какой-то баллончик:
— Стой, где стоишь. Это нервно-паралитический газ. Обещаю, вам больно не будет.
Даша сделала шаг вперед:
— Спокойствие, только спокойствие...
— Даша, стой! — окликнул ее полковник. Он пытался разглядеть баллончик, но в полутьме сделать это было не просто.
— Не подходи к ней! — не выдержав, вскрикнула Рогнеда. — Лия, дорогая, я выполню все свои обязательства, ты получишь свою десятую часть...
— Рона, дорогая, — передразнила ее литовка, — да не нужны мне от тебя никакие подачки. Я имею на все это такие же права, как и ты, и даже больше. Ведь правда, папа?
— Правда. — Из приоткрытой двери шагнул невзрачный человечек.
У Даши глаза полезли на лоб:
— Папа?!
— Дядя?! — с не меньшим удивлением воскликнула Рогнеда.
Коротышка противно рассмеялся.
— А, испугались? Здравствуй, Роночка. Не скажу, что рад тебя видеть, но тем не менее... Ты была права.
— В чем именно? — Даша ощутила неприятную дрожь в руках и ногах.
Дядя тут же ощерился:
— Учитывая расстановку сил, я бы мог, омерзительно рыжее существо, ничего не отвечать, но, предвкушая твой скорый и безрадостный конец, поясню.
— Как он меня назвал?
Даша перевела беспомощный взгляд на Полетаева. Полковник с какой-то злобной гримасой осматривал свой пистолет.
— Лучше переспроси, что он говорил про конец, — процедил он, выщелкивая обойму.
— Это я-то омерзительное существо?
Не получив поддержки, Даша угрожающе подалась вперед, намереваясь сама разобраться с наглецом. Но злобный дядюшка моментально выхватил из кармана точно такой же баллончик, как и у Лии.
— А ну давай назад, рыжая дылда!
— Полетаев, ты чего там щелкаешь? — Даша нервничала все сильнее. С ее точки зрения ситуация не стоила и выеденного яйца — трое здоровых мужиков против пожилого доходяги полутораметрового роста и едва совершеннолетней. — Пристрели их, к чертовой матери, нервный газ — это блеф, они ведь тоже здесь находятся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Полковник скрипнул зубами.
