Два грохнувших выстрела слились в один. Первая пуля задела лишь маску, практически с корнем вырвав один из рогов. Но вот вторая угодила прямиком в Жнеца и отбросила его на несколько шагов. Макото издал радостный вопль, который через мгновение превратился в разочарованный стон, ведь Жнец, пускай и опираясь на косу, но поднялся на ноги. Прямо под его ребрами зияла рваная рана, из которой вместо крови сочилась какая-то темная жижа, однако он не издал ни стона. Он что, вообще не чувствует боли? Или настолько сильно закалил свое тело, чтобы не обращать на нее ни малейшего внимания?
Дотронувшись рукой до раны, Жнец перетер между пальцами, закрытыми кожей, каплю густой маслянистой субстанции, напоминавшей чернила.
– Ты только что испортил один из моих любимых костюмов и подарил мне несколько вечеров тяжелой работы, – голос его просто звенел от ярости.
Громко выругавшись, Макото спешно принялся перезаряжать пистоли, тогда как вокруг свободной ладони Жнеца начали отплясывать зеленые огоньки. Завидев знакомое сияние, Кенджи ринулся в сторону друга и лишь в самый последний момент успел увлечь его за собой на землю, при этом пребольно ударившись плечом.
Над ними пролетело что-то горячее, ошпарившее его спину, будто кипятком. А после послышался громкий вопль. Подняв голову, Кенджи увидел, что заклятье, предназначающееся Макото, попало в одного из Братьев. Выронив копье, тот взвыл от боли, скинул прожженный насквозь доспех и одним движением разорвал рубаху. Поначалу на его оголенной груди виднелась лишь небольшая язвочка, напоминающая след от свежего ожога.
Но вот она вдруг начала разрастаться, с шипением разъедая кожу, мышцы и сухожилия. Мужчина рухнул на колени, схватившись за расползавшуюся под его пальцами грудную клетку, словно бы надеясь силой сцепить ее вновь. Нарыв разросся почти от плеча до плеча, обнажая сердце, легкие и другие внутренности, что чернели прямо на глазах. Живая же плоть превращалась в мерзкий студень, потоками стекающий вниз. Наконец, он рухнул наземь, подергиваясь в последних корчах, и спустя миг испустил дух.
– Это лишь малая часть того, что вам уготовано, – громко произнес Жнец, будто бы обращаясь не только к Кенджи и Макото, но и к своим прислужникам, некоторые из которых с нескрываемыми ужасом и отвращением наблюдали за участью товарища. – Поверьте, я могу сделать так, что подобная смерть станет для вас милосердием.
Впрочем, не на всех его слова возымели должное впечатление. Не успел Жнец сделать и шаг, как его окружили с полдюжины бойцов, из числа тех, что пришли на помощь Кенджи и его друзьям. Не решаясь нападать, они кружили вокруг, внимательно наблюдая за своим противником. Но вот один из них – невысокий, но плечистый боец, вооруженный двусторонним топором – издал короткий вопль и бросился в атаку. Его примеру последовали остальные.
Видимо, все шестеро немало сражались бок о бок, так как каждое движение любого из них напоминало па хорошо заученного танца, где каждый до зубов знал свою роль. Они слаженно атаковали и столь же сработанно отступали. Парировали удары, предназначенные собрату и без тени сомнения раскрывались, зная, что через мгновение уже он придет на выручку. За столь короткое время они успели обрушить на Жнеца, наверное, не меньше сотни ударов. Но ни один из них и близко не достиг цели.
Жнец буквально превратился в вихрь, умудряясь вести бой с какой-то недостижимой для человека скоростью. Пускай даже и с детства закаленного суровыми тренировками. У Кенджи даже закралась мысль – а не демон ли он? Но пускай и так. На его счету уже была одна тварь, считавшая себя непобедимой. Время продолжить счет.
Оттащив Макото – который потерял сознание то ли от удара макушкой о пол, то ли от потерянной крови – за ближайшую колонну, подальше от эпицентра основной схватки, Кенджи бросился за своим мечом, чтобы помочь незнакомцам. Но когда он поднял клинок и развернулся, бой практически закончился.
Рядом со Жнецом уже лежал один противник, разрубленный почти напополам. От вывалившихся кишок еще шел горячий пар, когда Жнец ударом древка проломил висок второму неприятелю, отрубил руку его другу и снес череп еще одному – так аккуратно, что тот потерял часть головы лишь тогда, когда упал на пол. После этого Жнец добил державшегося за культю воина и замер. В тот же миг зеленоватое пламя, отплясывающее вокруг кривого лезвия, погасло. Оставшиеся в живых бойцы – тот самый кряжистый муж и его высоченный чуть сгорбленный приятель – отпрыгнули назад, кидая на поверженных соратников быстрые взгляды
– Самонадеянные идиоты, – голос Жнеца проскрежетал лезвием ножа по шершавому камню. – Я знал учителей ваших учителей и убивал мастеров, обучавших тех, кого вы почитаете за легенды. Я бы мог прикончить вас всех голыми руками.
Пользуясь моментом, Кенджи сорвал с плеча Песнь, присел на одно колено и выложил рядом с собой оставшиеся стрелы. Да, Жнеца не взяла даже пуля – но, быть может, зачарованное оружие сумеет хотя бы пробить брешь в его защите, дав возможность нанести смертельный удар.
Одна за другой стрелы засвистели в воздухе. Правда, Жнец все же сумел уловить их краем глаза. Он резко крутанулся на месте, подняв пыль плащом, чьи взметнувшиеся полы походили на крылья летучей мыши – и первые три снаряда застряли где-то в складках тонкой, но, похоже, весьма прочной ткани. Следующая стрела прошла мимо, почти задев наконечником уцелевший рог. А вот последняя…
Перед тем, как отпустить ее вслед за остальными, Кенджи на миг замер, чувствуя, как дрожит под пальцами тетива, который, казалось, просто не терпится спеть еще раз. Слыша, как сердце тяжелыми толчками прогоняет кровь по венам. Ощущая, как за шиворот сползла капля пота. Жнец стоял не шелохнувшись. Но потом медленно поднял свободную руку и сделал приглашающий жест, словно бросая вызов.
Кенджи разжал пальцы. Стрела летела прямо в сердце Жнеца – если, конечно, оно у него было. Но за мгновение до того, как стальной наконечник вопьется в его плоть, он перехватил косу – и разрезанная вдоль стрела упала на пол. Невероятно. Он смог отбить ее в полете.
Оставшиеся двое воинов бросились было в атаку, однако путь им преградил маг, владеющий тьмой. Он сделал несколько пассов руками – и перед ними разлилась огромная лужа, походившая на смолу. Длинный боец рискнул ступить в нее – и через миг жижа поползла по его ноге. Запаниковав, он попытался сбросить эту мерзость, как вцепившегося в кожу клеща – но и его пальцы увязли в густом вареве. Его товарищ на миг задумался – спасать ли друга или атаковать колдуна – и, выбрав второй вариант, кинулся на магика с топором наперевес.
