дело, что мог. Поступок вполне укладывается в характер Петра Ивановича. Он всегда беспокоился о других сильнее, чем о самом себе. И был очень убедителен, когда заставил Стивена лить солярку на пол кабины. Мы ведь в тот момент действительно поверили, что опасности больше нет. Поверили и расслабились, и даже не осмотрели старика, когда вода схлынула из кабины.
Убила ли соляра червей?
Судя по всему — нет.
Он знал? Подозреваю, что догадывался. Но не мог поступить иначе. Не хотел рисковать чужими жизнями. Значит, он уже тогда для себя все решил? Спас грузовик и пассажиров, пожертвовав собой.
Стивен непроизвольно сжал кулаки, и вновь Гейман заметил движение, но не отреагировал. Он прекрасно понимал, что сейчас творится в мозгу юноши, и давал тому возможность сделать правильный выбор.
А когда Иваныч понял, что все-таки подхватил паразитов, обратился за помощью к политруку. Кто еще может хладнокровно пустить пулю в затылок безобидному старику?
Вот он, Стивен, смог бы?
Наверняка — нет.
Значит, сидел бы и смотрел, как мучается умирающий старикан?
Да, сидел бы и смотрел…
А Чекист выполнил последнюю волю — помог совершить эвтаназию. Иваныч умер быстро и без мучений. Может быть, это даже более гуманно по отношению к старому товарищу, чем сидеть рядом, горестно вздыхать и ждать неминуемой кончины обреченного.
— Вот что, Стивен, сейчас я повернусь к тебе спиной, и прежде чем ты огреешь меня фонарем по голове, запомни, что прикасаться к телу Иваныча нельзя. Паразиты очень шустрые и кусают совершенно безболезненно. Даже не заметишь, как перепрыгнет в тебя. Ты же ведь не торопишься на тот свет?
Гейман так и не дождался ответа.
— Посвети сюда, я тоже не хочу заражаться. Во всяком случае сегодня умирать не планировал.
Он наклонился над телом, ухватился за ворот куртки, рванул. С треском отлетело несколько пуговиц. Лацканы распахнулись, обнажая впалую грудь старика.
Стивен опустил пятно фонаря пониже, и его чуть не стошнило. Зрелище и впрямь не для слабонервных. Вся грудь и живот Иваныча были исполосованы вдоль и поперек, ходы червя уже почернели, а кожа приобрела пепельно-серый оттенок. Словно тело пролежало несколько дней на открытом воздухе.
Как в таком состоянии Иваныч еще мог ходить?
Стивен почувствовал ком в горле и отвернулся.
Это была его вторая ошибка…
Неприятное зрелище отвлекло внимание от главного — контроля окружающей территории. Ведь знал же, что Мишка идет к машине? Знал! Почему выпустил из виду?
Внимание Стивена привлек странный звук, который просто не может издавать человеческое горло. Что-то очень похожее на клекот раненой птицы. Очень большой и глупой птицы с пистолетом в руках…
Рот искривлен в страшной гримасе, руки, сжимающие «беретту», трясутся, слезы градом катятся по щекам. Все, что смог выдохнуть, мало походило на человеческую речь, но смысл был понятен и без слов:
— За что?
Глаза безумные, и бледный как смерть.
— Убью!
Стечкин, будто сам по себе, прыгнул в руки Чекиста.
— Мишка, нет! — завопил Стивен, с ужасом понимая что сейчас произойдет непоправимое, — убери пистолет!
Со щелчком лопнула пружина, и боевой хронометр вышел из строя.
— Миша, убери пистолет!
Стивен сделал шаг вперед, закрыл Михаилу обзор, загородив собой от политрука, но Мишка уже ничего не видел, зажмурил глаза и дрожащим пальцем нажал на спусковой крючок. Негромко кашлянула «беретта», Стивен почувствовал удар в грудь, эхом отдавшийся в спине. Рефлекторно посмотрел вниз и увидел маленькую аккуратную дырочку на кителе с левой стороны груди.
И все-таки в сердце.
Мишка наконец-то решился разлепить веки, и их взгляды встретились. Таких огромных щенячьих глаз Стивен не видел никогда в жизни…
На этот раз сознание не отодвинулось назад, а увеличилось в размерах во много раз, заполняя собой все окружающее пространство. Словно воздушный шар, раздуваемый горячим воздухом, он становился все больше и больше. Происходящее стало восприниматься четче и острее, словно ужаснувшись неизбежному, мозг пытался запомнить последние секунды жизни.
Мишка смотрел снизу вверх и дрожащими губами лепетал что-то несвязное. Слезы прочертили вертикальные дорожки на грязных щеках. Стивен сделал еще один шаг вперед, перехватил руку, сжимающую пистолет, выдрал из ослабевшей кисти «беретту», и не глядя, зашвырнул куда-то назад. Подальше!
Мир пошатнулся и треснул по вертикали.
— Стив, я-не-хо-тел, — Михаил наконец-то смог выдавить из себя что-то членораздельное.
Стивен почувствовал, что задыхается, перед глазами поплыло.
— Все будет хорошо, Миш, — произнес через силу. Говорить оказалось трудно. Но почему-то ничего не болело.
Чекист не станет стрелять в безоружного. Какой бы сволочью он ни был, честь офицера — не пустой звук. Вряд ли Мишка сейчас в состоянии вновь схватиться за оружие, но лучше перестраховаться. На всякий случай.
Посмотрел по сторонам, нашел автомат, наклонился, чтобы поднять. В глазах потемнело, а ноги разом ослабели, не удержался, рухнул на колени.
Ни черта не вижу! Где же он?
На ощупь нашарил автомат, вцепился мертвой хваткой в цевье. Хотел еще что-нибудь ободряющее сказать Мишке напоследок, но воздуха для слов уже не хватило.
И тогда он улыбнулся…
Глава 25
Джон
Джон пришел в себя и несколько минут не мог понять, где он, и что происходит. Руки, связанные за спиной, неимоверно затекли. На глазах непрозрачная повязка, во рту вонючий кляп, в ушах звон, а в голове пульсирует боль. Он попытался пошевелиться, и тут же получил грубый пинок под ребра. Над головой многозначительно щелкнул взводимый затвор.
Так, теперь все понятно, пленника охраняют и очень тщательно.
Память услужливо предоставила последние мгновения перед забытьем. Небольшая остановка перед Ом-Дурман, штурмовики, сворачивающие шатер, противная на вкус консерва и горький дым сигарет из планктона. Затем открывающаяся дверь «Humvee», срез ствола автомата в руках полуголого африканца, направленный прямо в лицо.
— Черт!
Самого момента потери сознания Джон не помнил, но голова просто раскалывалась от боли. Не иначе ниггер крепко приложил его прикладом в висок. Однако не убил, что было бы более естественно. Автомобили, оружие, боеприпасы — ценная добыча в Африке. Значит, нападение было организовано не с целью грабежа. Но тогда — зачем?
Впрочем, — рассудил Джон, — все очень скоро прояснится, и даже гораздо раньше, чем хотелось бы.
Выжил ли кто-нибудь из его людей? Занятые сворачиванием шатра потеряли бдительность, проспали нападение на командира. Возможно, была перестрелка, но память лишь разочарованно разводила руками.
Джон со злостью скрипнул зубами.
Ничего не помню!
Слишком много оплошностей. Крепкие стены «Ковчега» расслабляют. Отряд оказался совершенно не подготовлен
