бы он устроил допрос с пристрастием?
Джон не на шутку разозлился.
Грохнет он нас всех сейчас, и ни один мускул не дрогнет на смуглом равнодушном лице.
Говорить правду. Только правду!
— В Бахр-Даре находится колония Метрополии, — сказал Джон.
— И что с того? — усмехнулся Джарваль, — в Африке много поселений.
— Конвой везет в Бахр-Дар одну нужную мне вещь.
И снова лицо араба не изменило своего выражения, только едва заметно дернулась левая бровь.
— Это камень. — быстро пояснил Джон.
— В Африке много камней, — меланхолично произнес Джарваль.
— Это не простой камень. Артефакт. На нем нанесены старинные руны, которые никто в мире не смог прочесть. Я охочусь за ним. Все что везет конвой, можешь оставить себе, эмир Джарваль. Мою технику, золото и людей тоже можешь забрать. Оставь только легкий джип и немного горючего, чтобы я смог добраться до Бахр-Дара.
— Странные вы люди, — произнес шейх немного растягивая слова, — простой камень с начертанными знаками для тебя важнее собственных подданых. Дороже золота, жратвы и оружия. Не понимаю я вас, американцев. И никогда не понимал!
— Мы договорились?
Эмир пожал плечами.
— Почему нет? Мои люди возьмут твое оружие и броневик, захватят колонну. Я сам посмотрю, что это за камушек, и если он не представляет никакой ценности, и если так желает Аллах, забирай и ступай на все четыре стороны.
— Джип, — напомнил Шеридан, — и горючего, чтобы хватило добраться до Бахр-Дара.
Шейх благосклонно усмехнулся.
— Не пешком же тебя отправлять, Джон? Ты человек изнеженный цивилизацией, собственными ногами ходить не приучен.
— Камень и джип с полными баками, — отрезал Шеридан.
Торговаться с арабом — все равно, что играть против казино.
— Асур, — чуть возвысил голос Джарваль, — проводи мистера Шеридана в опочивальню, он любезно согласился у нас немного погостить.
К Джону шагнул низкорослый, но очень широкий в плечах якудза, с ног до головы покрытый татуировками. Быстрыми, ловкими движениями связал руки, на этот раз хотя бы спереди, завязал глаза, пнул коленом в зад, принуждая двигаться.
Джон не стал спорить. В договоре с Джарвалем его личная свобода до захвата колонны оговорена не была. Ничего страшного, пару дней можно и потерпеть, его мучения будут оправданы, если сделка выгорит.
А вот что произойдет, если шейх обломает зубы о конвой?
Тогда месть сумасшедшего араба обрушится на Джона в полной мере. Ему предстоит испытать весь гнев представителя Востока, дважды потерявшего лицо в глазах собственных подчиненных. И что-то подсказывало Джону, исход сражения вовсе не за Джарвалем, это было бы слишком просто, а значит необходимо разработать и осуществить план побега.
На этот раз шли довольно долго, Джон несколько раз спотыкался о камни, старательно преувеличивая степень собственной беспомощности. Конвоир должен считать, что задержанный — это духовно сломленное, безвольное существо, не представляющее серьезной опасности. Для еще большего вхождения в образ он опустил голову и брел, слегка загребая ногами.
На самом деле, когда Джон споткнулся в первый раз, это действительно произошло нечаянно, он обнаружил, что повязка на глазах затянута недостаточно плотно. Еще несколько раз споткнувшись намеренно, он сумел ее чуть-чуть стянуть вниз. Сквозь образовавшуюся узенькую щелочку поверх повязки видно было из рук вон плохо, и все-таки кое-что разглядеть удалось.
Его вели по какому-то длинному серому коридору. Стены не имели ни окон, ни дверей, ни даже намека на какую-либо отделку. Серая бетонная шуба, частично осыпавшаяся. Все это очень сильно напоминало нижний уровень «Ковчега». И звук шагов стал резким и хлестким, словно они глубоко под землей. Вот и жара немного спала, вдоль коридора гуляет легкий, едва уловимый сквознячок.
Что это за место? Заброшенная военная база?
Очень даже может быть… Военные объекты НАТО, учебные центры и полигоны по всему миру строились по единому стандарту. Модульные ангары для тяжелой техники, казармы, складские помещения, взлетная полоса, подземный бункер, узел связи, разведывательный центр слежения и радиоперехвата.
Скорее всего, это пункт материально-технического снабжения дислоцировавшейся неподалеку миротворческой миссии ООН. Официально — для борьбы с терроризмом и нарушениями прав человека, а также для обеспечения безопасности в регионе. Неофициально — для контроля над зоной распространения собственных экономических и политических интересов.
Если это так, становится понятно, откуда у Джарваля столько оружия и влияния, чтобы «держать в кулаке» целый регион.
Остановились. Повязка сползла еще чуть ниже и теперь стала больно давить на глазные яблоки. Джон попробовал резко тряхнуть головой, но лучше от этого не стало.
Щелчки, скрип металла, грохот. Якудза довольно грубо пнул его в спину, чтобы удержать равновесие пришлось сделать несколько шагов вперед. С противным скрипом позади захлопнулась железная дверь, снова уже знакомые щелчки, видимо, поворот ключа в замке.
Джон с ненавистью сдернул повязку, осмотрелся. Небольшое помещение без мебели, с грубо обработанными стенами. Малюсенькое окошко под самым потолком, забранное решеткой. Высоко, метра три, пожалуй. Света проникает немного, но вполне достаточно, чтобы не врезаться в стены, если надумаешь бродить по камере. И не так жарко, как на поверхности. Последнее сейчас важнее всего.
Джон сел прямо на бетон, прислонившись к стене.
В первую очередь нужно избавиться от веревки. Узел незнакомый, что-то намудрил япошка, непонятно, как его развязывать?
Дотянулся зубами, попробовал потянуть за петлю.
А черт, затягивается сильнее. Нет, не так, вот сюда. Да, вроде бы сюда. Так, а теперь за этот конец. Все, затянул намертво! Придется грызть веревку.
После длительных мучений, сумел избавиться от пут, растер запястья. Первым делом пнул дверь. Хорошая дверь, толстая, как в противоатомном бункере. Петли снаружи, металлический засов, наверное, толщиной с руку. В довесок навесной замок с той стороны. Тут и газовой горелкой не сразу управишься, а с голыми руками можно даже и не мечтать о свободе. Обошел камеру по кругу, в нескольких местах простучал стену — сплошной монолитный бетон. Строили давно, еще до катастрофы. На века! Стену и динамит не возьмет.
Так, теперь окно. Высоковато! Попробовал допрыгнуть с разбегу, сорвался. Вернулся, поднял обрывок веревки. Коротковата, примерно двадцать дюймов. В полумраке плохо видно. Низко наклонившись, еще раз обошел по кругу свою тюрьму, но все-таки нашел, то что искал — небольшой плоский камушек. Привязал к нему край веревки и за несколько десятков бросков сумел зацепить на решетке окна. Упираясь ногами в стену, перехватил веревку, дотянулся левой рукой до решетки и ухватился за нее. Подтянулся на руках, насколько позволил потолок, даже ухо немного оцарапал, уперся ногами в
