— Анатолий… мое имя, — пройдя от стены к окну, посмотрев за стекло, ответил мужчина.
— Аааа? Точно-точно, Ванечка ждал тебя, но не на прошлой неделе, а раньше. Точно-точно…
— Как я могу с ним увидеться? — отвернувшись от окна, спросил Толя.
— Понятия не имею. Ванек пропал…
— Куда?! — остановившись на середине кухни, вскрикнул Толик.
— Ого-го! Раз он тебе так нужен, так зачем динамил парнишу? Почем я знаю, куда он делся. Просто к нам не заходит, да и в других заведениях я не помню, когда его встречал последний раз.
— А подсказать его домашний, сотовый не можете? — интуитивно зная ответ, все же спросил Толик, стоя все на том же месте посреди кухни под лампой.
— Понятия не имею. Даже адреса домашнего не знаю. А сотовые Ванек не жаловал, облучения боялся. Смешно, да? Ну не будет у него стоять, и хрен бы с ним, а он боится…
Слушать дальше Толик не стал, отключился. Подняв голову вверх, замер. Со стороны могло показаться, что он усиленно думает, на самом же деле его мысли снова застопорились. Прошла минута. Он подошел к столу, положил телефон, снял полотенце с заварочного чайника, подошел к раковине, слил чай, наблюдая, как коричневая жидкость винтом уходит в водосток. Затем он достал кружку, банку быстрорастворимого кофе, засыпал три чайные ложечки и залил их кипятком. В воздух поднялся ароматный пар.
Сев за стол, на отложенное ванное полотенце, он пригубил горячей жидкости, подумав: «Надо найти его через отца, нужно сходить в высотку!»
Глава 17
Кто любит троицу (часть 2) и что такое «СПИ»?
1
Одевшись, он вышел из дома. Идти в это время в здание, где агентство арендовало офисные помещения, было бы глупо, поэтому Толик доехал до известного ему интернет-кафе, оплатил несколько часов и заказал еду. Ему принесли пару пирожных, хот-дог, молочно-шоколадный коктейль. За проведенное в кафе время он ничего не съест, лишь осушит наполовину высокий бумажный стакан через трубочку.
Выйдя в поисковую систему Всемирной сети связи, мужчина недолго думал над тем, что будет искать. В окошечке он набрал: «СПИ». Стрелка мышки превратилась в песочные часики, предлагая подождать. Толика же не покидало чувство, что он уже интересовался расшифровкой этого «СПИ». Когда-то, совсем недавно и в то же время безумно давно он спрашивал об этом. Кого?
На экране монитора появились ссылки на его запрос. Его вниманию предлагали: множество сайтов, публиковавших статьи со словом «спи» в заглавии; секс-сайтов, предлагавших: «Спи, с кем захочешь»; текст песни с названием «Спи»; мемориальный сайт «Спи вечным сном», посредством которого можно было заказать через Интернет гробы, ленточки, венки, памятники из гранита, мрамора, змеевика, более дорогих камней. Прочитав название «Спи вечным сном», Анатолий вспомнил похороны, но не отца, а коллеги по работе. Как черные птицы летели по небу, а толпа змеилась в чаше двора. Как грузный мужчина, весь лоснящийся от пота, говорил ему неприятные слова. Вспомнив Олега Викторовича, Толя понял, кого и при каких обстоятельствах спрашивал о значении «СПИ». У главного редактора имелись данные исследований по каждому сотруднику, а в тот раз он изучал тесты по Ивлеву, несколько месяцев не работающему в агентстве. «Значит, я сам убегал от ответов, надеясь, что все образуется само собой», — подумал Толя и ввел в поисковое «окошко» словосочетание: «исследование эффективности рекламы».
Через десять секунд загорелось несколько ссылок, среди которых мужчина нашел формулы расчета внедрения рекламы, количества зрителей, вовлеченных в потребление товара. Он зашел на сайт, переписал нехитрые формулы, припоминая, что в университете их изучению отводилось два семинара. Затем мужчина достал из кармана рубашки сложенный лист с таблицей, переданной Иваном. Сокращение «ВИ» можно было расшифровать как «введение информации», а точнее, как «внедрение информации». «Точно!» — обрадовался Толик, испытав мимолетную гордость своей находчивости, потянув немного коктейля через трубочку.
Он посмотрел на показатель «ВИ» в таблице с исследованием работ Ивлева. «Просто отличные результаты! Тогда почему „СПИ“ более чем ничтожное? Минус три, притом что внедрение информации в пять раз больше нормы. Да еще этот комментарий: „Кампания запомнилась, т. к. был изображен мальчик, писающий на Вечный огонь, но побуждения к действию это не вызвало, а произвело обратный эффект“. Или: „Человек без головы — запомнили многие, т. к. мужчина входил в подъезд без головы, оторванной сосульками по весне. Слоган: „Ежегодно от обрушения сосулек в стране погибает несколько тысяч человек“. Но эффективности не было, люди не боялись смерти ото льда, инфарктов не случалось, зато улучшилась эффективность работы жилищно-эксплуатационных служб“.
Чего же хотели добиться заказчики последних социальных роликов, разработанных Сергеем? Кампания «вандализм» должна была снизить количество противоправных действий? Но почему она была признана не эффективной, не побуждающей к действию? Не может же быть, что рекламодатели хотели увеличить количество вандалов в стране.
Подумав так, Анатолий поднял голову от листка с таблицей, посмотрел в сторону, и заметившие выражение его лица девчонки за соседним компьютером, огороженным невысокими ширмами из дерева и рисовой бумаги с рисунком, изображавшим цветущую розовыми цветами сакуру, принялись перешептываться и хихикать. Им показалось, что симпатичный мужчина, в соседней ячейке, наткнулся на сайт с какими-то ужасами, настолько его взгляд был удивленно-испуганным, а губы, казалось, еле заметно подрагивали.
Толик сжал в левой руке пальцы правой. Наклонил голову, он обхватил губами трубочку и отпил немного коктейля. Он вспомнил те ролики, что разработал сам. Какие струны в душах потребителей рекламы должны были затронуть они? Он вспомнил, отчего погиб его отец. В голове хороводом закружились слова встречавшихся ему людей, говоривших об ауре, ответственности художников, душе, скрытых мотивах. Ему стало жарко, несмотря на охлажденный кондиционерами воздух. Ткань рубашки под мышками потемнела от пота, несмотря на дорогой дезодорант. Он расстегнул три верхних пуговицы рубашки, чтобы глубже вдохнуть. «На кого я работал?» — словно намалеванный ярко-оранжевой краской на белом холсте, возник вопрос. Вместо ответа он ощутил на языке вкус кофе, чувствуя, как горячая влага обжигает горло изнутри. Конечно, это было лишь его воображение, поскольку шоколадно-молочный коктейль был комнатной температуры и совсем не походил вкусом на кофе. В голове заиграла жесткая музыка, неоднократно прослушанная им в офисе, транслируемая невидимым оператором через репродуктор. Он живо представил, как в компьютерной игре при помощи пистолета расправляется с гакающим коллегой, прошептав: «Предложу два слогана: „Научись втыкать“ и „Научись втыкать, спуская“. Девчонки за соседним столиком хихикнули слишком громко, прервав безумие, начавшее захватывать мужчину, пускающее в нем тонкие корни раскаяния, готовые разрастись в уничтожающую разум вину. Эта вина могла привести Толика к тихому опустошенному существованию в углу палаты клиники для душевнобольных.
2
Чтобы не сойти с ума от нахлынувших мыслей, Толик позвонил Полине. Когда она ответила, то исчез страх потерять ее. Это чувство змеилось где-то под сердцем, осязаемое в своей реальности, но Толик не хотел распознать его, хоть и не мог не заметить. Когда же Полина ответила: «Привет, мой мальчик», — Толик разгадал, что за ощущение подтачивает его — страх за жизнь любимой и за спокойствие матери. Он понял, успокоился, но после того как пришлось закончить разговор, испугался еще сильнее.
Она сказала, что соскучилась, хотя с момента их последнего разговора прошло не так много времени. Еще она похвасталась, что завтра идет в драматический театр.
— Мама купила сегодня билет в обед. Сказала, что это постановка гастролирующего театра из Башкирии. Ей очень его нахваливали, поэтому она взяла мне билетик.
— А она пойдет? — спросил Толик, скосив взгляд в сторону девчонок, лица которых были теперь обращены к монитору своего компьютера.
— Нет, она хочет побыть одна…
— Но, Полиночка, разве не лучше будет вам находиться вместе?!
— Толенька, я думаю, что ей нужно побыть одной в своем доме, у нее остались незавершенные дела, — сказала женщина и оказалась абсолютно права, потому что свекровь хотела перебрать вещи покойного мужа, распределить, что и кому раздать, мечтала поплакать досыта в опустевшей квартире, которую покинули все ее мужчины: отец и сын.
Единственное, чего не предугадала Полина, так это последствий скорбного труда свекрови.
— Ладно, любовь моя, я буду ждать твоего звонка попозже, — сказал мужчина.
— Ладно, моя любовь, я позвоню, перед тем как лечь спать, — ответила невеста. — До свидания!
