знаменитой атмосферой одиночества и легкой невесомой грусти, чему весьма способствовала пасмурная дождливая погода.
Сейчас все вроде бы, как обычно, и тем не менее, уже совсем не так.
Меня не интересуют ни атмосфера, ни архитектурные красоты города.
Единственное, что волнует, это наши отношения с Игнатом.
После заявления, чтобы я не питала, как он выразился, напрасных надежд, мне вдвойне хочется стать ближе, и я то и дело вызываю его на откровенность.
- Игнат, тебе понравился наш поцелуй?
- Хм...
- Ну, скажи!
- Понравился.
Только, чтобы я отстала?
- А на сколько по десятибалльной шкале он потянул? Ну, по сравнению с другими?
- Думаешь, Принцесса, я стану отвечать?
- А почему нет? Мне же интересно. Ну, пожалуйстаааа.
Он отрицательно качает головой.
Через минуту я пристаю снова.
- А как тебе вообще больше нравится, быстро, или неторопливо?
Раз для себя я поняла, что не просто хочу научиться целоваться, а все дело конкретно в нем, и только в нем...С ним, и ни с кем другим мне хочется этим заниматься, то и он…должен осознать, что со мной ему будет хорошо. Так, как ни с одной другой!
По крайней мере, я приложу для этого все свои усилия.
- Игнат, тебе сложно ответить?
- Мне сложно держать себя в руках, когда ты рядом.
- В смысле?
- Так достала вопросами, что готов убить.
Я ненадолго затихаю, и отхожу пообщаться с подругами. Но уже через каких-то пять минут, я снова пристаю к Игнату.
В очередной раз бесцеремонно хватаю его за руку, и нахально торможу на подступах, утягиваю подальше от экскурсии.
Увожу со смотровой площадки в нишу, где нас никто из знакомых, особенно брат не смог бы заметить.
Я не питаю напрасных надежд, что Игорек глух и слеп, но просто в данный момент мне совершенно не хочется рассуждать о том, что он подумает. В конце концов, на нем самом, можно сказать, негде ставить пробы.
- Хочу второй урок, Игнат, - нагло заявляю я, и подступаю вплотную.
Сильные руки смыкаются на моей талии кольцом, а мои синхронно на его.
Получается непроизвольно, но быстро понимаю, что стоять так, это мой личный, ни с чем не сравнимый больше рай.
Игнат…
Он и правда сильный, и это не просто слова и ощущения, я ведь своими глазами видела, как он дерется.
Он…горячий. Очень.
И как всегда упругий. Большой и сильный. Но, вместе с тем, какой-то по-домашнему уютный. Вкусно пахнущий и нестерпимо, непреодолимо волнующий.
- Хочу попробовать. Ты меня целовал, теперь моя очередь целовать тебя, - говорю, поднимаясь на цыпочки, и еще сильнее, буквально всем телом прижимаюсь.
___________
Глава 36
Алиса
- Хочу попробовать. Ты меня целовал, теперь моя очередь целовать тебя, - говорю, поднимаясь на цыпочки, и еще сильнее, буквально всем телом прижимаюсь.
_________
Игнат не двигается, он будто застывает, но мне не принципиально. Встаю на цыпочки, и сама тянусь к его лицу.
Дурея от пьянящей, переполняющей до краев смелости, осторожно касаюсь его твердых губ своими.
Зажмуриваюсь.
Замираю на секунду, но уже в следующий момент высовываю кончик языка, и осторожно веду им по теплым и таким желанным для меня губам.
Простреливает, и опаляет жаром, когда Игнат издает звук, похожий то ли на стон, то ли на рычание.
Немного отстраняюсь.
- Как у меня получается?
Свой голос я не узнаю, настолько он дрожит, сипит, вибрирует.
- Получается, - тихо произносит в ответ, и сглатывает.
Да, но только, как?
Повторяю свой маневр с языком, и снова отстраняюсь.
Это так невозможно волнующе.
Он и я…
Я и он…
Страшно подумать, что я чуть было не поцеловалась вместо него с Вадиком Рудским.
- Хорошо получается? – выдыхаю в губы.
- Охренеть.
Игнат не особо многословен, но по тому, как дышит, как затуманено смотрит из-под слегка подрагивающих ресниц, я догадываюсь, что ему и правда нравится.
Нравится все, в чем я экспериментирую.
Во мне включается нечто сродни природной женской интуиции. Когда ты вдруг совершенно отчетливо понимаешь, что очень сильно нравишься мальчику, и просто купаешься, бесконечно оживаешь, словно под лучами солнца греешься, в этом, самом чудесном из возможных, знании.
Я улыбаюсь.
И снова тянусь, и снова пробую на вкус его потрясающие губы.
Не сдерживаюсь, и сама издаю негромкий стон. Выдыхаю его прямо ему в рот. Он ловит, и подается ко мне. Но…снова замирает, видимо вспомнив, что по плану инициатива должна исходить все же от меня.
И я готова проявлять эту инициативу бесконечное количество раз. Столько, сколько потребуется.
- Это только начало, - шепчу я, - а теперь…
Набираюсь смелости, и проскальзываю языком дальше, прямо ему в рот…
Так, как делал раньше он. И подаюсь вперед до самого упора. Вжимаюсь всем, не только одними губами. Волны дрожи по телу уже совершенно не сдержать. Не скрыть.
Он чувствует, и его руки смыкаются на моей талии сильнее.
Игнат включается в поцелуй, и, едва это происходит, я, как и в прошлый раз, отрываюсь от земли и улетаю.
Игнат
- Если после этого ты снова скажешь мне, что я питаю напрасные надежды, я назову тебя наглым и бесчувственным лжецом, - шепчет Алиса, едва мы разрываем поцелуй.
Я слышу, но не сразу понимаю смысл.
Пульс бешено заходится в какой-то дикой пульсации, губы покалывает и нетерпимо жжет. А руки, что с силой стискивают и прижимают Алису, неистово предательски дрожат.
Игнорируя ее слова, теперь уже сам склоняюсь к ней, и быстро проталкиваюсь языком между ее полураскрытых губ.
Сладкий…обалденный…лучший на свете… вкус. Ее…
Мне кажется, я бы утопал и заживо сгорал в этом поцелуе бесконечно.
Прижимался бы к ней и обнимал.
Обучал, блин…Как бы по-дурацки это не звучало…
Всегда ведь знал, что так по-настоящему ярко и сильно может быть только с ней. И не заменить никем и никогда.
Никем, блин, и, на полном серьезе, никогда…
Всегда это знал.
С самого детства понимал так отчетливо, как только может понять и осознать что-то человек, и через столько лет могу констатировать, что не ошибся ни на грамм и ни в едином своем предположении.
В реале круче.
Это то, чем я хотел бы заниматься просто сутками напролет.
Всегда.
Изо дня в день.
Быть с ней, настолько близко…
…
Не знаю, сколько времени проходит, но рядом с нами вдруг слышатся голоса, и мы отрываемся друг от
