— Ой, не получится, — пробормотала я и перешагнула низкий заборчик, отделяющий ведьмин садик от кладбища. Холод втыкался в грудь будто ножами, и я замедлила шаг, пока не отморозила нос слишком частым дыханием. Усталость — вещь не новая, и я знала способы, как ее временно одолеть. Мыслями я чувствовала пульсацию лей-линии, но свернула не к ней, а к статуе Пирса. Для разговора с Алом мне нет необходимости быть в линии, а пятачок неосвященной земли, окруженный божьей благодатью, не даст Алу отойти далеко, если он решит появиться.
Монумент Пирсу — коленопреклоненный, измученный боем ангел — был жутковат. Фигура выглядела не совсем человеческой: руки слишком длинные, черты лица поплыли от кислотных дождей и низкого качества камня. Я уже три раза использовала эту красную латку цемента для вызова демонов, и то, что мне это казалось теперь рутиной, внушало беспокойство.
— Бис? — окликнула я и тут же вздрогнула, когда Бис неожиданно приземлился на плечо ангела, подняв ветер, пахнущий каменной пылью.
— Ой, черт! — ойкнула я, оборачиваясь к церкви и проверяя, заметил ли кто-нибудь этот эпизод. — А предупредить, друг?
— Извините, — сокрушенно ответил почти взрослый слеток горгульи ростом в фут, но по его живым красным глазам, искрящимся весельем, видно было, что сокрушение это липовое. Шероховатая черная кожа поглощала любое тепло, которое можно было высосать из воздуха, но он умел менять ее цвет, даже когда впадал в ступороподобное состояние после восхода солнца. Когда он еще подрастет, то сможет лучше управлять сном и бодрствованием, но сейчас, как большинство подростков, после восхода он спал каменным сном. Вместо квартплаты Дженксу он сторожил территорию два часа до и два часа после полуночи, когда пикси традиционно спят. И даже больше после того, как температура упала ниже порога переносимости пикси. Они с Дженксом отлично ладили — Биса вышибли из собора за то, что он плевался в прохожих, а Дженкс это как раз одобрял.
— Чего Дженкс на вас взъелся? — спросил он, складывая крылья, и я вздрогнула.
— Потому что он считает своим долгом меня прикрывать, а я иду туда, куда он пойти не может, — ответила я. — Ты что, слышишь нас прямо отсюда?
Он пожал плечами и посмотрел на церковь:
— Только когда орете.
Когда орем, значит.
Сметя снег с пьедестала статуи, я положила печенье и достала зеркало.
— Вот это суперски! — сказал Бис, когда увидел лунный зайчик от винно-красного хрустального зеркала. Я глянула на руку, которую зеркало холодило даже через перчатку. С Бисом я была согласна, хотя вообще предмет для вызова демонов красивым быть не должен. Это было мое второе зеркало, сделанное посредством палочки тиса, соли, вина, небольшой дозы магии и колоссальной помощи Кери. Первое я разбила о голову Миниаса, когда он напугал меня неожиданным появлением. То мне тоже помогала делать Кери. Это был глиф контакта, а не заклинание вызова, и пентаграмма с магическими символами в двойном круге могла открыть путь в безвременье к любому демону, с которым мне хочется говорить. И даже не нужно знать его имя для вызова — достаточно знать общеизвестное. И еще — слово, соединяющее с общественным каналом связи демонов. Бывали дни, когда я жалела, что мне это слово известно.
Несколько нервничая, я присела на край камня, рядом с печеньем, и положила зеркало на колени. Сняв правую перчатку, приложила руку между лучами большой пентаграммы. Красноватое стекло на ощупь было ледяным, — от заговоренного зеркала лился в руку холод ночи. Глянув на затаившегося надо мной Биса, я сказала:
— Если появится Ал, вали на освященную землю. Ясно?
— Ясно. — Он беспокойно пошуршал крыльями. Успокоившись на эту тему, я крепче прижала руку к зеркалу и коснулась ближайшей лей-линии.
Сила, будто бы вобравшая в себя ночной холод, полилась в меня, ища равновесия, но у меня вдруг непривычно закружилась голова. От неожиданности я подалась назад, уперлась плечами в статую для равновесия. Что за черт? Энергия текла неровно, почти вызывая морскую болезнь. Очевидно, непривычное ощущение — от тонкой ауры. Может быть, аура играет роль фильтра, сглаживая пики и провалы.
Чем дольше я держала линию, тем хуже мне становилось.
Бис слетел вниз, встал озабоченно возле моего колена. Когтистые лапы будто выросли, коснувшись снега.
— Что с вами, миз Морган? — спросил он.
Я медленно мотнула головой — все в порядке.
— Голова кружится.
Уравновесив зеркало на коленях, я заткнула за ухо выбившуюся прядь.
— У вас аура еще тонкая, — сказал Бис. — Вы уверены, что вам надо это делать?
Я заморгала на него, стараясь совсем избавиться от головокружения.
— Ты видишь ауры? — спросила я, потом закатила глаза. Бис мысленно видит все лей-линии Цинциннати, как я вижу след от самолета в дневном небе. А когда он меня касается, я тоже вижу линии. Уж конечно, ауры он видит.
Пробирало холодом. Поскольку к линии я уже подключилась, осталось только позвать Ала. Слегка дрожа от головокружения, я прижала ладонь покрепче и мысленно произнесла: «mater tintinnabulum» — для открытия связи. Мощь лей-линии вздулась во мне пузырем, рот открылся, когда я едва не задохнулась. Ну и гадость же эта тонкая аура — ощущение, будто сейчас опять стошнит. Интересно, когда же она восстановится до нормы?
С закрытыми глазами было еще хуже, и я заставила себя их открыть. Будто я в каком-то обширном пустом пространстве, но не так, как раньше: тогда были сотни шепчущих голосов, сейчас всего несколько. Ал, подумала я снова, выбирая конкретную цель, и почувствовала, как частично уношусь куда-то в неизвестном направлении, и едва слышная вибрация эхом отдается в мозгу.
Я сейчас устанавливала контакт с демоном, а это не то, что вызов. Если бы я вызвала Ала в круг, он был бы игрушкой моих капризов и пленником, пока солнце не взойдет, если только не сможет улизнуть хитростью или если связь с заклинателем ослабнет. Еще он был бы зол как черт, видя, что ему придется взять на себя плату за переход через линии. Нет, я устанавливала контакт, а это дешевле в смысле копоти. Он может игнорировать это мое обращение, хотя никогда еще не упускал шанса покрасоваться и потрепаться. Кроме того, связью он может воспользоваться, чтобы прыгнуть в нашу реальность — почему я это и делаю здесь. Есть у нас понимание или нет, но Алгалиарепт — демон, и с радостью стал бы мучить и терзать Айви или Дженкса — просто ради удовольствия видеть мою бессильную злость.
Как я и ожидала, демон откликнулся немедленно, и непривычное головокружение от истонченной ауры исчезло, как только расширенное восприятие сузилось до туннельного.
