— Остальные пятеро так же красноречивы?
Послышалось что-то вроде усмешки.
— Нет. Мы не говорим привычными тебе словами. Мне пришлось потрудиться, чтобы стать понятным тебе. Остальным не сделать и такого.
Возникла пауза, и Фесс невольно поднял глаза — Рысь всё ещё падала, сложив крылья, и не могла опуститься даже на волос.
— Покорнейше прошу дать свободу моей дочери. Она не причинит урона.
— Нет. Замки Чёрной ямы отомкнуть не так-то просто. Твоя дочь останется там, где сейчас. Свободу она получит, когда закончится наш разговор.
— Хорошо, — не стал спорить некромант, вновь растягиваясь на блаженно-тёплых камнях. — Тогда я скажу, зачем пришёл…
— Призвать наконец-то Тёмных богов. Принять свою судьбу и предназначение, — нетерпеливо перебил Уккарон.
«Опять пустые словеса, — досадливо подумал некромант. — Судьбы, предназначения…»
— Нет ни судеб, ни предназначений, Уккарон, — твёрдо сказал Фесс, глядя в колышущееся черное «лицо» призрака, туда, где следовало бы находиться глазам. Смотретьна белоснежные клыки оказалось не слишком приятно. — Есть лишь сотворенное нашими руками. Я хочу очистить Эвиал от скверны, которой почитаю Западную Тьму. Сущность, укравшую обличье и речи Тьмы истинной, породившей и вас всех…
— Нас породила не Тьма, — перебил Уккарон. — Она — наша мать и кормилица, но вышли мы из утробы мира, оплодотворённого дыханием Того, чьё имя неведомо никому, даже этому Спасителю, что явился как-то раз сюда — судить и рядить.
— Речь не о Спасителе, великий. Речь о Сущности, именуемой «Западная Тьма». Я хочу покончить с ней, и я с ней покончу. Тёмная Шестёрка — мой единственный настоящий союзник.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой на запад, — призрак кивнул.
— Хочу. Будет жестокая драка, но у меня — Аркинский Ключ, что откроет нам дорогу к Сущности, поможет одолеть защищающий её сейчас барьер…
— И что потом? — вновь вставил Уккарон. — Мне ведомо, что Спаситель со своей свитой некогда ставил эти барьеры, запирал на крепкие замки. Ты обрёл ключ, некромант, это великая победа, не спорю. Но что нас ждёт за барьером?
— Драконы задавали мне тот же вопрос, Уккарон. Я на него не ответил. Прозреет ли великий Тёмный причину, по которой я поступил именно так?
Некоторое время призрак молчал.
— Изречённое будет подхвачено, — наконец проговорил он. — Даже отсюда, из Чёрной ямы, отзвуки разнесутся очень широко. Ты хочешь, чтобы мы просто поверили тебе. Что ж, мы не люди, нам проще. Но это смогут решить только Шестеро, никак не Один.
— Я хотел узнать в Чёрной яме, где искать остальных…
— Тебе это не потребуется. Остальные вскоре будут здесь. Нет, поистине, тебе удалось неслыханное, некромант. На твоей стороне — девять драконов-Хранителей, Тёмная Шестёрка. Такой армией не мог похвастаться даже Эвенгар Салладорский.
— Ты можешь что-то рассказать мне о нём, великий?
— Нет, — отрезал Уккарон. — Кроме одного. Он не Тёмный маг.
— Вот так, — только и смог сказать Фесс. — Автор знаменитого трактата «О сущности инобытия», основатель Школы Тьмы — и не Тёмный маг?
— Конечно. Школа Тьмы — где она?
— Птенцы…
— Птенцы Салладорца — несчастные, пошедшие ради него на смерть, — возразил Уккарон. — Это никакая не «школа». И заклинания, им использованные, не из Тьмы. Уж в этом ты можешь нам поверить.
— Если не из Тьмы, то откуда?!
— Есть много слов и много названий. И они все смешаны. Мы, Древние боги, прикованы к нашему миру, нам дано прозреть его окрестности, но взгляд наш затуманен. Я нахожу отголоски понятий в твоей памяти, прости, но иного источника у меня нет; среди тебе подобных одна из этих сил именуется «хаосом», о других же вы просто не подозреваете и потому не имеете для них должных слов. Мы тоже знаем о них мало, почти ничего. Кроме лишь того, что они есть.
— То есть сила Эвенгара — заёмная? Сам он — ничто? — с надеждой спросил некромант.
Призрак сделал движение, точно намереваясь покачать отсутствующей у него головой, тонким шёлком на ветру заколыхался туманный абрис.
— Если б он был «ничто», никакие силы не обратили бы на него внимание. Или, вернее сказать, он сам не смог бы докричаться до них. Однако ж докричался. Значит, есть чем.
— А три твари в его гробнице? — вспомнил Фесс. — Великан, дуотт и…
— Три силы, его поддерживавшие.
— Салладорец много вещал мне о «трансформе Эвиала», об «очищении его от людей», о «новой форме бытия»… Великий, где он лгал?
— Ты почитаешь Изначальную Тьму слишком могущественной. Не забывай, что случилось с нами после Первого пришествия. Мы, Древние, едва пережили кошмар Молодых Богов, тех, кого ты назвал бы Падшими; но Спаситель оказался ещё хуже.
— Разве ваши рати не были разбиты ещё до Пришествия? — удивился некромант. В сто двенадцатом году до Него, в Аррасе…
— Нет нужды напоминать! — взревел Уккарон, и полсотни кинжалов в его пасти выразительно клацнули. — Да, нас тогда опрокинули. Мы — и другие Тёмные — проиграли битву, но не войну. Окончательно нас сломил только Спаситель. Ни титаны, ни пятиноги не совладали с нами и принуждены были оставить честолюбивые замыслы. Но Спаситель… он повёл против нас вооружённых не магией, но верой. И победил.
— В Истории Пришествия нет ничего подобного!
— И быть не может. Нас одолел не Он, а его апостолы. Впрочем, это ты уже знаешь.
Фесс знал. Память услужливо хранила всё необходимое ещё со времён Ордоса. Вот уж не думал и не гадал, когда оно потребуется!
— Наш разговор легко может сбиться и уйти в сторону, а время дорого, — напомнил Уккарон. — Мне нелегко удерживать эту форму.
Фесс вздохнул. Перед ним оказался живой свидетель всех эпох Эвиала, тот, кто смог бы рассказать и о Спасителе, и о Сущности, и о Храме Мечей, и о Салладорце… а вместо этого приходится говорить совершенно о другом. Вопрос остается.
— Ведомо ли тебе, о великий, имя инквизитора Этлау?
— Ведомо, — громыхнул Уккарон. — В нём слились три силы. Западная Тьма, именуемая тобой Сущностью, Спаситель и третья сила, слов для которой ты не имеешь. Но это те же, что помогали Эвенгару.
— Ничего не понимаю, — простонал Фесс, хватаясь за голову. — Как могут одни и те же начала помогать смертельным врагам?
— Отчего же нет? — рассудительно заметил собеседник некроманта, и жуткий зев хищно задвигал челюстями, отнюдь не призрачными, в отличие от остального «тела». — Парус может не стоять строго по ветру, но корабль будет двигаться туда, куда нужно капитану. Право же, аллегория не сложна.
— Но если ветер дует прямо в нос, ни один парусник не сможет идти против него!
— Против — конечно, не сможет. Ему придётся лавировать. Но в конце концов он доберётся до цели. Так и здесь. Борющиеся за Эвиал заключают союзы, потому что ведут войну во множестве иных мест, а наш мир — лишь одно из бесчисленных полей для битвы. Помогать смертельным врагам — тоже понятно, потому что и ты, и Эвенгар, и Этлау — разрушаете сложившийся миропорядок. Каждый рубит дерево со своей стороны. Но рубит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
