Королева в ужасе. Она чуть кривится от боли, потому что цепкие пальцы герцогини больно впиваются в кожу. Илана Райан тяжело дышит. Кажется, еще пару мгновений и ее накроет новый приступ.
— Ну-ну успокойся Илана. Выдохни. Есть и другой путь. Мы с тобой заключим соглашение. Я намереваюсь сообщать тебе некоторые видения, и король будет с тебя пылинки сдувать. Взамен ты молчишь о том, что узнала и помогаешь мне держаться как можно дальше от двора.
Королева соглашается и меня выкидывает из видения. Теперь еще один кусочек головоломки под названием прошлое встал на место. Королева Илана знала: король легко вычеркнет ее из своей жизни. Она любила мужа и боялась его потерять, видела сильную соперницу в лице моей бабушке. Столько лет герцогиня пользовалась ее услугами. Бабушке удалось пристроить Лиама ко двору, выбить мне возможность поступить в МАКП, хотя наш род был по сути в опале. Какого же столько лет бояться за собственную участь? Уверена, королева Илана не хотела в монастырь, но и не могла сказать мужу правду. Ведь тем самым она ставила крест на собственной жизни.
Так пролетел месяц. Все ждали окончания траура. Пиа выиграла отбор и стала официальной невестой принца, меня объявили провидицей, а к Синтии посватался лорд-канцлер. Леди Палмут еще не дала своего согласия, но уверена, за этим дело не встанет. Или граф Денвер или Ричард лишит ее невинности. Так, на всякий случай. Вдруг получится еще одна провидица? Меня по-прежнему посещают видения. О некоторых рассказываю, о других молчу. Точнее поначалу вообще о них не говорила, но Ричард решил эту проблему. После того, как королева Илана предотвратила мое изнасилование, принц на следующую ночь пришел в мою спальню и лег рядом. Он пытался целовать, ласкать мое тело. Наследника снедала дикая, неконтролируемая похоть. Я не выдержала и пообещала лишить себя жизни, если он еще хоть раз дотронется до меня. Ричард поверил, но нашел другой способ, как заставить служить на благо короне и заодно причинить мне боль. Теперь Лиам сидел в тюрьме по обвинению в пособничестве убийце короля. Я знала, брата оставят в живых, но его судьба волновала пожалуй больше чем собственная. Пиа навещала меня. Ее было особенно жалко. Виру Ричард сделал своей официальной фавориткой, и теперь бывшая подруга с удовольствием оговаривала нас с целительницей. Казалось, в этой темноте не будет просвета, но в утро перед помолвкой Пии я проснулась с надеждой в сердце. Скоро все изменится. Я верила, что однажды Боги услышат мои молитвы. Пусть в душе с каждым днем крепла ненависть, только волнение за Лиама и Пию не давало мне окончательно стать бездушной. А еще хотелось встретиться с бабушкой. Женщиной, которая столько лет была провидицей и разыграла блестящую партию в игре под названием жизнь.
Глава 40
Пышная помолвка днем. Вечером бал-маскарад. На нем Ричард запрещает мне присутствовать, и я покоряюсь. Стою среди бывших участниц и нервно комкаю подол платья, как любит это делать Пиа. Сегодня на помолвке она прекрасна, прекрасна и грустна, хоть и пытается улыбаться. Вижу лицо Рика, который с огромным усилием заставляет себя оторвать взгляд от одетой в золотистую парчу любимой. Любимой, связывающей себя клятвами с другим. Боль боевого мага находит отражение в моей. Наконец все заканчивается, и в сопровождении своей стражи покидаю праздник, пока остальные поздравляют принца и Пию. Ричард уже ведет себя как король. Он чувствует собственную безнаказанность, но пока соблюдает приличия, вынуждая новую любовницу делать то же самое. Вира буквально светится от счастья. Пожалуй, Ричарду следовало бы жениться на ней. Нет, мелковато будет. За Пию дают богатое приданное, а по дворцу уже давно гуляют слухи о пустой казне. Политика и расчет. Они не терпят эмоций. В принципе Ричард получит все: и жену, и любовницу, и провидицу. Мы трое снова вместе. Почти как в МАКП. МАКП… чувствую на себе пристальный взгляд и поворачиваюсь вполоборота, но этого достаточно, чтобы заметить ректора. Корнел Ласс выглядит весьма представительно. Вокруг него вьется какая-то леди, но серо-голубые глаза следят лишь за мной. В них застывает вина. Странно видеть такие эмоции у мужчины, который четыре года издевался, пьяным сделал предложение, а потом оказался предначертанным самой судьбой. "Будущее самоизменяющаяся материя. На него можно влиять", — невольно вспоминаю слова Викрама и до боли закусываю губу. Нет, не плачу. Слез давно уже не осталось. Первые три дня в заточении я рыдала, оплакивая свою судьбу, а потом перегорела. Из меня словно вынули душу и положили ее на жертвенный алтарь. Ничего нельзя изменить. Лишь качаю головой, когда вижу, немой вопрос Корнела Ласса. У нас с ним никогда не будет будущего. Теперь моя судьба в руках Ричарда Райана, потому что у него власть над жизнью брата. Я видела на помолвке леди Даливу. Она хоть и держится стойко, но похоже сильно переживает за Лиама. Это отдается в сердце маленькой частичкой тепла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Наконец оказываюсь в своей спальне и встаю у окна. Там за пределами дворца наступает лето. Птицы поют громче, цветы распускаются ярче, а внутри царит тьма. В моей душе горит ненависть. Только она поддерживает разбитое сердце целым, склеивает осколки, чтобы оно могло биться. Звук портала как всегда заставляет поежиться. Не оборачиваюсь и слышу уверенные шаги.
— Разве так встречают своего повелителя? — голос Ричарда звучит весьма довольным. Скоро он получит все, о чем и мечтать не мог.
— Повелитель рискует не дожить до коронации если будет столько пить, — не оборачиваясь произношу я, прекрасно зная, что у будущего короля в руках бутылка вина.
Ричард смеется, и слышу звон разбитого стекла. Даже не вздрагиваю. Привыкла. В последний месяц принц пил каждый день, а потом шел к Вире. Не знаю, что он проделывал с ней, но я видела кое-какие отрывки настоящего, и меня стошнило. Не понимаю, разве такое обращение стоит богатства, власти, мнимых почестей? Да Вира спасла свою семью от разорения, но какой ценой?! Она предала нашу дружбу и погрузилась в пучину пороков. Днем высшая магичка ходила довольной и с высоко поднятой головой, а ночами страдала, но терпела. У всего есть цена. Вира определила свою.
— Переживаешь за меня Анна? Так приятно! — тяжелое дыхание опаляет мое ухо и по телу бегут мурашки омерзения. Остаюсь на месте, потому что если дернусь, Ричард тут же обнимет. Было. Проходили.
— Не хочешь поздравить меня с помолвкой? — шепчет принц и встает так близко, что наши тела соприкасаются, и я ощущаю вожделение этого мерзавца.
— Пиаштри — ангел, — с трудом выдавливаю из себя, чтобы не сорваться. Дыши Анна. Нужно потерпеть еще немного, и он отстанет.
— Верно, — с разочарование произносит Ричард и отступает. — Ты хорошо вела себя Анна и у меня есть для тебя подарок.
Принц громко хлопает в ладоши, и все же оборачиваюсь, чтобы застыть на месте. Дверь в мою спальню с тихим скрипом открывается. В сопровождении Рика входит герцогиня. Камилла Саттэр изображает реверанс, и Ричард делает ей небрежный знак, разрешая подняться.
— У вас есть двадцать минут на разговор.
Принц усмехается и уходит. Я прекрасно знаю: он отправился к Вире снимать напряжение, потому что хочет меня. Каждый раз уходит, с трудом преодолевая собственное неудовлетворенное вожделение. Но мне ни капельки не жаль бывшую подругу. Совсем.
Между мной и бабушкой повисает молчание. Мы смотрим друг на друга и кажемся совсем чужими. Когда-то возможно эта властная женщина любила меня, тогда что изменилось? Почему она так поступила? Мне нужны ответы и одновременно боюсь их услышать. Герцогиня отмирает первой и величественно садится в кресло, расправляя складки на своем темно-бардовом платье с длинными рукавами. Она достает карманные часы, прикидывает что-то в уме и наконец произносит строгим голосом:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Сядь Анна. У нас мало времени.
Подчиняюсь и опускаюсь в кресло напротив.
— Думаю, у тебя есть вопросы ко мне.
