становится уже поздно.
Гребаное веселье, да за что?! У меня начинают трястись от смеха плечи, и пока я издаю сдавленные звуки, дергаясь, пока текут слезы, я из последних сил держусь, чтобы не заржать в полный голос.
Меня точно сегодня убьют. Это финиш. Господи. А профессор смотрит на меня все с тем же лицом.
— Хорошо, что тебе весело. — произносит он. — Расскажешь, может, с чего? Я тоже посмеюсь.
— Прости. — вырывается у меня, когда я немного успокаиваюсь. Я вытираю с лица слезы. Блин, Катя, ты так однажды себя похоронишь. Ржать над таким человеком - это подписывать себе смертный приговор. — Не знаю, что на меня нашло, просто смешно стало. Извини.
Не говорить же ему, что он так угарно обижался, что я не выдержала?
— Давай забудем. — я окончательно вытираю с лица остатки веселья. — Ты злишься?
— Нет. — лаконично отвечает он. Ну, слава богу, спасибо хоть на этом.
— Так что насчет того, чтобы заняться вместе чем-нибудь?
Я не знаю, насколько профессор отходчив, но когда он открывает рот, мне кажется, что он уже не так бесится, как минуту назад.
— Например, чем?
— Я... — я растерянно смотрю на кухню, а затем в прихожую. Чем можно заняться в его доме? Вряд ли у него дофига развлечений. — Ты готовишь мне кофе, хочешь я приготовлю нам ужин? У меня неплохо получается еда.
Он смотрит на девственно-чистую варочную поверхность у себя на кухне, и я тоже смотрю на нее.
— Не стоит. Если хочешь поесть - я закажу.
— Так неинтересно. — я подхожу к плите и провожу по ней пальцем. Нет, послушайте, на ней реально, кажется, никогда не готовили. Она вообще без единой царапинки или пятнышка. — Ты хоть раз к этому прикасался?
— В том и дело, что нет. Не люблю запахи готовящейся еды в доме.
— Но вытяжка есть же?
Я ловлю его взгляд.
— Цветкова, не стоит. — говорит он. По-моему, его окончательно отпустило, потому что я чувствую, что он уже общается со мной, как прежде. Может, даже более открыто, чем обычно. — Не вижу в этом смысла или удовольствия. И отмывать потом все я не хочу.
— Ну, ладно. — я грустнею. Черт, чем еще я могу с ним заняться? Он, тем временем, ставит рядом со мной чашку кофе и я беру ее за ручку. — Спасибо.
— Так заказывать тебе еду или нет? — спрашивает он, а я качаю головой.
— Я не хочу есть. Просто я хотела провести как-нибудь время вместе. Мы вроде как встречаемся, но все, что мы делали - это пили кофе или алкоголь, или... — я задумываюсь на секунду. Потом, все же, говорю с легким сарказмом. — Ну или проводили время в лесу.
— Разве это не твои любимые развлечения?
Ага. Особенно лес.
Я перевожу мрачный взгляд на профессора.
— Я хотела заняться чем-то, чтобы и тебе было интересно.
— А, ясно. — отвечает он с какой-то усмешкой. — Я не люблю пить. И готовить еду тоже.
А что же ты любишь, интересно мне знать? Некоторое время я наблюдаю, как он готовит кофе и себе, раздумывая, что ему может понравиться.
— Хочешь, сходим на выставку, если они тебе нравятся? — предлагаю я в своем порыве понять его.
— Да не люблю я выставки, Цветкова. Это была шутка.
Н-да. Я закрываю рот. Чумовые и совершенно несмешные у тебя шутки. Ну, я хоть нашла кое-что, что профессор однозначно любит - врать. То собака, то выставка картин.
— Может, кино? Колесо обозрения? — предлагаю я, и по его лицу я понимаю, что это тоже не самые любимые его увлечения. — Тогда что тебе нравится? Ни выставки, ни кино, ни совместные попойки и игры не подходят. Скажи сам, потому что я не могу бесконечно гадать.
— М. — задумывается на секунду он, опустив ресницы и глядя куда-то в пол. — Я просто думаю, чем с тобой можно заняться. Не знаю. Мне нравится что-то не бессмысленное и бесцельное.
— Не бессмысленное и бесцельное?
— Цветкова, что-нибудь, с чего можно получить хоть какое-то вознаграждение. Или чтобы был виден результат.
Я уныло смотрю на него. Чем же кино не подходит? Разве исчезнувшие деньги с карточки за попкорн и билеты - это не заметный результат?
— Типа работы?
— Это не совсем развлечение, но да. На ней деньги платят.
— А. — внезапно отмираю я, вспомнив. — А-а! Я знаю! Игровые автоматы? — предлагаю я радостно, а он переводит взгляд на меня и у него едва мелькает тень легкой улыбки, будто пародирующей мою.
— Может. Но я давно в них не играл.
— Я даже не знаю, есть ли они сейчас. — я вспоминаю, где последний раз видела этих “одноруких бандитов”, в которых мы с подругами спускали деньги в попытке достать нужную игрушку. Мне настолько хочется найти с профессором какое-то общее увлечение, что я задумываюсь об этих автоматах, но потом понимаю, что вряд ли найду их на гугл картах. — Точно, но есть же тир в парках. Хочешь, сходим прямо сейчас?
— В тир? — спрашивает профессор. Он будто с легким интересом наблюдает за мной. Просто смотрит так внимательно ,неотрывно.
— Ну да. — я быстро гуглю и немного стухаю. — Но до ближайшего ехать далековато и по пробкам. Ничего? Только недолго, мне нужно будет проведать кошку.
— Тогда необязательно ехать туда. — произносит он, а я хмурюсь. Нет, я хочу провести с ним время так, как нравится ему и мне. Да, наши отношения начались паршиво, да и сейчас вообще так себе, но мне кажется, что мы все еще можем найти общий язык, даже будучи настолько разными, и для этого надо больше развлекаться вдвоем. Но он внезапно заканчивает мысль иначе. — У меня есть оружие. Можем взять его и поехать в лес неподалеку. Там сейчас нет пробок.
А?
— Зачем? Там есть тир? — растерянно вылетает у меня, а он смотрит на меня так неопределенно.
— Нет. Но по живым мишеням стрелять интереснее?
Мне стоит много самообладания сохранить лицо в этот момент, и я изо всех сил стараюсь оставить на нем прежнюю улыбку, но по-моему его перекашивает и получается жуткий оскал. У профессора едва приподнимаются брови
