Если им что-то будет угрожать, единственное преимущество — широкий обзор на равнине. «И то пока светло», — подумал Риан. Небо, по которому по-прежнему мчались синевато-пурпурные облака, уже час как начало темнеть.
— Мы — отличные мишени, — мрачно сказал Каруда, думавший, похоже, о том же.
— Мы — отличные мишени и в Марай, — заметил Риан. Каруда резко втянул воздух, потом покачал головой и пробормотал:
— Я знаю. — Некоторое время они шли в молчании, потом Каруда спросил: Итак, мы враги?
Риан ответил не сразу; он пытался понять намерения офицера. Ветер теребил их плащи, один из гвардейцев чихнул от поднятой им пыли. Каруда смотрел на здание, к которому они приближались, и Риан не мог прочесть, что написано у того на лице. Наконец он сказал:
— Это зависит от тебя. И от Мирака.
— Мирак действует в интересах императора.
— Император ничем не может нам сейчас помочь, — Риан мотнул головой в сторону Марай, где находилась Маскелль, — а она может.
Каруде не нужно было спрашивать, кого Риан имеет в виду.
— Духовный глава Империи служит трону. А она?
— Будь это не так, думаю, вы это уже почувствовали бы на себе.
Каруда иронически поднял бровь.
— Пожалуй, верно. К несчастью.
Риан подумал, что Каруда так же, как и он сам, прекрасно понимает, что сейчас не время для придворных интриг: двор как таковой больше не существует, и все они могут погибнуть на следующий день или даже через час. Однако полностью отказаться от подозрений он не мог.
«Проблема в том, что некоторые люди просто слишком глупы, и Мирак, возможно, один из них».
— Что именно, как полагает Мирак, собирается делать Маскелль?
Каруда продолжал смотреть вдаль, потом мотнул головой, словно отгоняя докучную мысль.
— Договориться с нашими врагами.
Голос Каруды звучал неуверенно, словно он так же не понимал Мирака, как и Риан. Это не особенно успокоило Риана.
— Мы не знаем, кто наш враг.
— Несомненно.
— Что ж, скоро, может быть, узнаем.
— Или погибнем.
— Тогда это будет уже не наша проблема. Каруда коротко и невесело рассмеялся. Даже если на них никто не нападет, время, отведенное им, скоро истечет, понимал Риан. Если только не разразится гроза с ливнем, у них вот-вот кончится вода: единственным ее запасом были два отражающих небеса бассейна по обеим сторонам дорожки и несколько небольших водоемов во дворах храма, В первой солнечной башне хранился запас риса, корней таро и сахарного тростника, которым управитель расплачивался с работниками; больше никакой пищи не было. Управитель занимался теперь подсчетом припасов и определял ежедневный рацион; скоро они узнают, на сколько дней им хватит пищи. Если, конечно, им эти дни будут отпущены…
Скрытно подобраться к огромному зданию было невозможно, никаких укрытий на бесконечной равнине найти не удавалось, так что Риан и его спутники просто подошли к дверному проему. Вблизи стало ясно, что впечатление безлюдности не было обманчивым. Здание казалось давно покинутым: серая пыль лежала у стен, резьба на камне потрескалась, оконные проемы выщерблены. Все, что лежало в глубине, за широким порталом, скрывала тьма.
Риан вошел в дверь первым и остановился, чтобы глаза привыкли к сумраку. Это был самый опасный момент: из темноты на него могли напасть. Однако ничто за дверью не шелохнулось, только ветер кружил пыль.
Внутри оказалось огромное пустое помещение. «Ну, чтобы осмотреть его, потребуется меньше времени, чем я думал». — Риан сам не был уверен, что испытывает: то ли разочарование, то ли облегчение.
Зал занимал весь объем здания; закругленные стены образовывали огромный купол на невероятной высоте. Тусклый свет сочился сквозь маленькие окошки, ложась странным пятнистым узором на серый камень пола. В помещении стоял запах пыли, древности, мертвого застоявшегося воздуха. Риан осторожно пошел вдоль стены. Далеко впереди высоко в стене были видны круглые отверстия — от них отходили мосты, соединяющие этот каменный шар с соседним.
Каруда и остальные гвардейцы разбрелись по залу, такие же озадаченные, как и Риан.
Риан коснулся камня стены. Холодная поверхность была шершавой, слегка выщербленной. Он разгреб пыль там, где стена соединялась с полом. Щель между ними оказалась почти незаметной, как и между каменными блоками, которыми была вымощена равнина. Риан всегда считал кушоритов непревзойденными мастерами каменной кладки, но неизвестные строители этого города были еще более искусны.
— Ничего, — прошептал один из гвардейцев, глядя на уходящий в сумрак свод.
— Ни летучих мышей, ни птиц, ни пауков, — добавил Каруда.
Риан догадался, что думает тот о другом.
— Верно, — согласился он, — ни лестниц, ни пандусов.
Они вернулись к храму и вошли через проем в стене, бывший раньше северными воротами, ведущими к каналу. Ступить с гладкого серого камня на знакомые ступени было облегчением, и Риан расправил плечи, наконец-то избавившись от чувства, что у него на спине нарисованы круги мишени. Каруда остановился поговорить с часовым у ворот, а к Риану подбежал Растим, давно поджидавший его возвращения. Ариаденец рискнул отойти немного от храма по серым камням — чего не осмеливались сделать кушориты, — но последовать за Рианом и остальными к странному зданию все же не посмел.
— Видели вы что-нибудь? — тревожно спросил он.
Риан проглотил едкий ответ и сказал:
— Нет, здание пустое. Совершенно пустое. — В конце концов, Растим очень старался быть полезным, хотя единственное, что ему пока что удалось, — это составить Риану компанию, когда тот обходил храм и убеждался, что положение отчаянное.
Риан кратко описал Растиму все, что они видели. Вторая часть здания каменный шар, соединенный с первым висячими мостами, — не имела двери.
Растим озадаченно потер подбородок.
— Дерево… — пробормотал он. — Пол и лестницы были из дерева, а здание такое древнее, что дерево превратилось в пыль.
— Возможно, — признал Риан. — Только странно, что за все это время деревья вокруг строений снова так и не выросли.
— Бесполезная затея, — сказал Каруда, когда Риан и Растим вышли на террасу. Офицер смотрел на часовых, занявших посты на низкой башне в углу двора. — Через такую стену перелезет кто угодно.
Сказать, что Марай не был создан для обороны, было таким смешным преуменьшением, что говорить об этом мог бы только полный идиот. Внешняя стена, ограничивавшая территорию храма, была низкой и к тому же имела четверо ворот, от которых широкие ступени вели к пристаням на канале. Теперь эти ничем не перекрытые лестницы выходили на равнину и, казалось, приглашали в храм любого желающего. Риан тоже не видел возможностей защитить Марай от вторжения, даже при том, что гвардейцы Каруды стояли у всех ворот, а храмовые слуги и монахи несли стражу на башнях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
