иду на смену в бар. Идёт?
— По рукам, — профессор хлопнул в ладоши. — Итак, Эрик, почему люди Периметра решились на восстание? Любой тезис.
— Моча в голову ударила.
— Прекрасно, — профессор улыбнулся. — Но какая именно моча? И в какой момент?
— Жёлтая моча, в момент удара.
— В какую-то конкретную голову?
— Во все сразу.
— Хорошо. Есть предположения о структуре мочи, ударившей в эти головы?
— Чёрт… — Эрик снова рассмеялся. — Вам ведь никогда не надоест?
— У меня, дорогой, времени до десяти вечера.
— Я понял, понял.
Эрик тяжело вздохнул. Недолго смотрел в одну точку, после чего выдал:
— Да я не понимаю феномена вокруг Периметра. Я знаю, что нам не всё рассказывают. Знаю, что многое скрыто. Но если пройтись по фактам… Человек живёт от зарплаты до зарплаты. Маленькая квартира. Из досуга — разливуха. С утра встаёт, чтобы отпахать смену. Приходит домой, накатывает соточку, чтобы забыться, и падает на кровать. А завтра — то же самое. Он не играет никакой роли в судьбе своей страны. В судьбе планеты — тем более. Ему постоянно твердят про какую-то сущность, ради которой они все живут. Но он эту сущность никогда не видел. Да и готов просто так пахать, только чтобы мозги не делали. Путешествовать — не может. Начать своё дело — нереально. Плюс, за каждым шагом следят. Кто-то постоянно смотрит. От них даже в толчке не спрятаться. Картина печальная, не спорю. Но разве это не типичная жизнь простого чувака на планете земля? Да процентов девяносто так живут. Откуда столько сочувствия?
— Ты всё правильно говоришь, Эрик. И я не прошу тебя сочувствовать. Я хочу, чтобы сказал, почему они сорвались.
— Да откуда я знаю… Все срываются, рано или поздно.
— Не все, Эрик. Ты забываешь один очень важный нюанс. Очень важный для истории права. Людей Периметра отличает от нас одна вещь. Назови её, и, возможно, придёшь к самому верному тезису.
— Блин, да я понятия не имею. Наверное, они рождаются с мыслью, что сидят взаперти. Что работа — единственное, зачем существуют. Ну и всё такое. А люди вне Периметра живут так же, но им говорят о правах, о демократии. Типа «Вы — важное звено общества, бла-бла-бла…»
— И-и-и?
— Это большая роскошь, позволить себе быть недовольным настолько, чтобы что-то менять. У людей вне Периметра такой возможности нет. Им некуда выбираться.
— Удачи на экзаменах!
* * *
Доктор Таймола ходил вдоль компьютеров по лаборатории. Держал смартфон у уха:
— Ты просто охренеешь! Это прорыв в энергетике! Это новый уровень! — доктору в ответ кидали короткие фразы. — Нет. Я не буду с этим дерьмом возиться. Устроим аукцион. Ты вообще представляешь, за какие бабки это можно продать? Поколений пять могут сразу забыть про работу, — снова ответ. — Да всё нормально будет. Всё давно схвачено. Ладно, завтра поболтаем. Мне валить пора. Чёрт, не могу дождаться завтра… Всё, пока.
Доктор Таймола выключил компьютеры. Нацепил куртку, перекинул сумку через плечо. Направился к выходу. Свет погас.
Лишь уличный фонарь бросает луч на небольшую часть лаборатории. Доктор Таймола застывает на месте. Оглядывается. Медленно шагает к выходу. В дверном проёме что-то мелькает. В темноте что-то движется. Доктор Таймола слышит шаги. Медленно пятится:
— Кто здесь⁈ Это охрана? Знаете, что со светом?
Никто не отвечает. Только шаги приближаются. Тёмные носы ботинок торчат в луче уличного фонаря. Доктора Таймола видит небольшою фигуру. Взрослый мужчина. Невысокий, среднего телосложения. Кажется, с густой щетиной. Лицо толком не разобрать.
— Доктор Таймола, — произносит мужчина. — Я сожалею, но ваш последний проект придётся закрыть.
— Что? Кто вы?
— Это вас не должно касаться. Я всего лишь предупреждаю, что проект нужно закрыть. И как можно скорее.
— Но с какой стати? — доктор развёл руками. — С чего вдруг? Вы из центра «Томкинс»? Как они узнали о проекте?
— Нет, мы не представляем ваших конкурентов. Если кто-то узнает о проекте, кроме нас с вами, то моя операция будет провалена. Проект вы должны закрыть, потому что он включает в себя запрещённый компонент.
— И что с того? Тысячи научных проектов включают в себя разработки, что официально недоступны.
— Не тот случай, доктор Таймола.
— Но это прорыв! — доктор шагнул собеседнику навстречу. — Как вы не понимаете! Это следующий уровень в энергетике!
— Поверьте, последствия использования компонента не стоят такого прорыва.
— Может, вам лучше отправиться в задницу?
Доктор Таймола срывается к столу. Зажимает кнопку на стационарном телефоне:
— Охрана! Тут посторонний!
Доктору никто не отвечает. Он отпускает кнопку и давит снова:
— Охрана!
Тщетно.
— Успокойтесь, — продолжает мужчина. — Вы плохо представляете мои возможности, и возможности моей структуры. Нет смысла отпираться.
— Но я не могу! — доктор Таймола почти всхлипывает. — Я годы потратил на этот проект! Я не могу его закрыть. Я всю жизнь к этому шёл.
— Это ложь, — мужчина мотает головой. — Данный проект вы почти целиком стянули из закрытой части сети. Ваших трудов там, от силы, на неделю. Так что перестаньте изображать невинного учёного, которого пытаются задавить власти. Я могу раскрыть вашу истинную сущность за секунду. Мировое научное сообщество вычеркнет вас из всех списков. Вы никогда больше не сможете работать, доктор Таймола. Стоит ли оно того?
— Это какой-то бред. У меня есть связи в министерстве. Один звонок…
— Даже не пытайтесь. Моя структура работает на людей, что стоят так высоко, как вы и ваши друзья себе представить не можете. Я вижу, вас терзают сомнения. Скажу сразу, что моей структуре доступны любые данные с любого из ваших устройств. Я легко могу узнать, с кем вы говорите по телефону. Могу узнать всё о ваших передвижениях. И мне доступна любая информация о ваших друзьях и близких. Поверьте, доктор Таймола, я легко могу сделать так, что вы никогда больше не выйдите из этой лаборатории. Но даю вам шанс. Даю двенадцать часов, чтобы удалить все материалы по проекту. О последствиях я сказал достаточно.
Мужчина скрывается в темноте. Шаги удаляются к выходу. Доктор Таймола падает на стул. Тяжело вздыхает. Свет в лаборатории включается.
Мужчина среднего роста, с густой щетиной на лице, сел в чёрный седан. Завёл двигатель и положил на пассажирское пистолет. Мужчина закрепил
