сообщил мужской голос, как только Сара представилась. Это был патологоанатом, проводивший вскрытие. – Только один образец годен для сравнительного анализа ДНК, и на данном этапе я могу сказать лишь то, что это волос человека.
– Скоро я пришлю вам образец для сравнения. Вы сумеете быстро его обработать?
Патологоанатом замолчал, словно оглядывал лабораторию, оценивая свой фронт работ.
– Да, пожалуй, – наконец ответил он.
– Великолепно. Спасибо.
В трубке послышалось шуршание бумаг.
– Да, кстати, волос крашеный.
– Что-о? – Сара крепче стиснула в руке трубку. Питер Томпсон не производил впечатления человека, который настолько заботится о своей внешности, чтобы красить волосы. – Вы уверены?
– Абсолютно. Под микроскопом это сразу заметно.
– Понятно. Спасибо.
Патологоанатом положил трубку, а Сара, сунув телефон в карман, принялась просматривать блокнот. Быстро пролистывала страницу за страницей, сама не зная, что ищет. Дошла до записей, сделанных во время разговора с Вероникой в больнице. Кое-что в них привлекло ее внимание. Слово «фургон». Вероника заподозрила, припомнила Сара, что Эстер держали в фургоне. Идеальное решение. В фургоне девочку можно было бы отвезти куда угодно, ее никто бы не увидел.
Сара огляделась, словно искала, с кем бы поделиться своими мыслями, но в коридоре было безлюдно. Она сделала пометку в блокноте, ручкой оставив на бумаге глубокую вмятину, и затем снова взяла в руки телефон. Набрала номер Антеи Брукс, сверяя цифры по своим записям, которые она сделала во время опроса свидетельницы несколько часов назад.
Пожилая женщина долго не отвечала, и Сара уже хотела сбросить вызов, как вдруг услышала:
– Алло?
– Миссис Брукс? Это вы?
– Да. С кем я говорю?
– Вас беспокоит сержант уголовной полиции Сара Майклс.
– А-а, здравствуйте еще раз, сержант. Чем могу служить?
– Я звоню вот по какому поводу. Сегодня утром вы сказали, что видели фургон. Старый автомобиль, ехавший за черной блестящей машиной. Я хотела бы уточнить, какого он был цвета.
– Какого цвета? Ах да, помнится, я говорила вам о поэзии, – с самодовольством в голосе произнесла миссис Брукс. – Изумрудный он был, дорогая.
– Изумрудный? То есть зеленый? – Сара сверилась с записями. – Утром вы сказали, что фургон был рубиновый.
– Я сказала «рубиновый»? – На другом конце линии возникла пауза. – Я имела в виду «изумрудный». Фургон был зеленый. О боже. Вот уж Мод посмеялась бы надо мной, если б узнала об этом. Сказала бы, что у меня ум за разум заходит…
– Вы точно уверены, что фургон был зеленый? – Сара старалась не выдать голосом своего нетерпения.
– Абсолютно, дорогая.
* * *
Смити ответил после третьего гудка.
– Привет, босс. Уже соскучилась по мне?
Сара объяснила, что необходимо обследовать обе машины Томпсонов: «торану» и зеленый фургон.
– Без проблем, босс.
– Смити, и вот еще что… – Сара открыла в блокноте чистую страницу и сделала еще одну запись для себя. – У меня к тебе последняя просьба.
– Какая?
– У тебя хватит наборов для ДНК, чтобы взять образцы у жены Питера и всех его детей? – спросила Сара.
– Думаю, да, но ведь они могут и не согласиться, – отвечал он. – А принудительно взять у них образцы, как ты понимаешь, я не вправе.
– А ты попробуй, – твердо сказала Сара, зная, что Смити выполнит ее просьбу. На него можно было положиться.
Она снова позвонила патологоанатому.
– Опять вы, сержант? – произнес он, услышав ее голос.
– Скажите, вы могли бы дождаться моего коллегу?
– Постараюсь, – пообещал он. – Правда, торчать здесь вечно я не могу. Когда он подъедет?
– Он должен привезти еще несколько образцов. Позвоните, пожалуйста, как только у вас будет возможность их исследовать. Мне хотелось бы вместе с вами проанализировать результаты экспертизы улик, найденных в доме Питера Томпсона, и еще раз взглянуть на тело Эстер Бьянки, – сказала Сара.
– Если он приедет вовремя, я по телефону сообщу вам результаты, – заверил ее патологоанатом.
– Отлично. Но сначала не могли бы вы оказать мне услугу?
– Еще одну? – вздохнул патологоанатом. – Что вам нужно?
– К вам должны пригнать две машины. «Торану» и фургон. Нельзя ли обследовать их вне очереди?
– Посмотрю, что можно сделать, – сказал он.
«Надо же, какой сговорчивый», – подумала Сара.
* * *
Порой Сара задумывалась, почему она вообще занимается этой работой. Не из-за денег, это ясно. Сержант, инструктировавший Сару, был, конечно, занудой, но в ней он увидел нечто особенное. «Ты считаешь себя толковее других… – Она хотела возразить, но он жестом велел ей молчать. – Что ж, пожалуй, это так. Но ты хочешь быть умнее всех остальных? Тогда проявляй свои способности там, где это имеет значение». Вот так. Она занималась тем, что у нее неплохо получалось. Сначала пошла служить в отдел защиты прав детей, потом перевелась в отдел розыска пропавших без вести, а не в более престижный отдел по расследованию убийств, потому что, как и ее отец, хотела помогать людям, которые еще живы. Сара считала, что она в долгу перед Эстер Бьянки – перед девочкой, которая никогда не придет домой, никогда не повзрослеет.
* * *
На следующее утро Сара снова попросила привести Питера в кабинет для допросов. Выглядел он так, будто вообще не спал. С рассеянным видом теребил свою рыжую козлиную бородку и смотрел в пустоту, а не на Сару.
Она отстегнула цепь, которой он был за наручники прикован к столу, и жестом велела ему встать.
– Пойдемте со мной.
– Куда вы меня ведете?
Сара не ответила. Она встала у него за спиной, взяла его за плечо и вывела из кабинета. Питер молчал, когда она посадила его на заднее сиденье автомобиля, молчал всю дорогу до Дертона.
Наконец, когда они свернули на ту улицу, где он жил, Питер спросил:
– Зачем мы сюда приехали?
Сара поймала его взгляд в зеркале заднего обзора.
– Мы изучили вещественные доказательства и решили отпустить вас домой.
Питер смотрел на нее в немом потрясении.
– То есть вы не думаете, что это я убил Эстер?
Сара ничего не сказала.
* * *
Сара постучала в дверь, и Шелли Томпсон впустила их в дом. Она была в той же рубашке, в которой Сара видела ее на кухне Констанции Бьянки в день исчезновения Эстер. Под глазами ее темнели круги.
Шелли завела их в гостиную, где почти все пространство занимали обшарпанные диваны с уже истершейся обивкой из коричневого вельвета. Со двора доносились крики играющих детей. В комнате стоял свежий цветочный запах, как в отделе стиральных порошков в «Вулвортсе». Смити снял с Питера наручники, и тот грузно опустился на диван.
Смити, держа наручники наготове, подошел к Шелли Томпсон.
– Шелли Томпсон, – начал он, – вы задержаны в связи с гибелью Эстер Бьянки. Вы не
