дыхании. Окружающие будут говорить, что она бездетна, но Констанция будет твердо уверена, что она мать, по-прежнему мать.
* * *
Чтобы как-то жить дальше, Констанции придется признать, что она не может положиться на Стива из-за его недостатков. Было в нем что-то порочное, раз она поверила, что ее муж способен совершить то, в чем его обвинили, а значит, он тоже отчасти виноват в случившемся. Стив ни разу в жизни не написал ей письма, а ведь даже Шелли получила письмо от глупого грубоватого Питера Томпсона. В Констанции клокотал гнев. Гнев помогал не сойти с ума. Гнев – это все, что у нее осталось. Гнев и еще ее фото, вырезанное из журнала. Фото под заголовком: «Констанция Бьянки, мать пропавшей Эстер Бьянки, не могла вообразить ничего подобного».
Сара
7 декабря 2001 года, пятница
За день до отъезда из Дертона Сара приехала к дому Эвелин Томпсон. Она и сама не знала зачем. Просто ей захотелось напоследок повидать Эвелин, когда стало ясно, что свою миссию она выполнила и задерживаться в этом городке не имеет смысла.
– Здравствуйте, сержант, – поприветствовала ее Эвелин, открыв дверь. Это был все тот же старый убогий домишко, но Сару вдруг охватила ностальгия по растрескавшемуся бетону и коврику в стиле нью-эйдж.
Эвелин пригласила Сару пройти в гостиную. На диване отдыхала, полулежа на подушках, Ронни.
– Мы только недавно выписались из больницы, – объяснила Эвелин.
Сара кивнула.
– Я заехала сказать, что завтра уезжаю, – извиняющимся тоном сообщила она.
– Значит, на похороны не останетесь? – спросила Эвелин и поспешила добавить: – Господи, что это я! Конечно нет. У вас ведь работа. – Она помолчала. – Жаль, что вы уезжаете.
Сара, разумеется, ни на минуту ей не поверила. С какой стати Эвелин сожалеть об отъезде полицейских?
– Я заехала попрощаться, – сказала Сара. – И хотела убедиться, что ты поправляешься, Вероника.
– А что стало с собакой, которая меня укусила? – спросила девочка. – Мама говорит, что не знает.
Сара взглянула на Эвелин.
– Собаку забрали у хозяина. – Она не решилась сказать, что пса уже усыпили.
– Куда вы теперь? – полюбопытствовала Эвелин, явно желая поскорее сменить тему разговора.
– Новое дело. – Мысленно она налегала на неизбежную правдивость своего ответа, как человек, ступающий по устойчивой поперечной балке, проложенной под трухлявыми половицами. В полиции всегда так: стоит закрыть одно дело, появляется новое.
– Ну да, конечно. – Эвелин сложила руки на груди. В неярком освещении комнаты ее глаза казались темными-темными.
На мгновение Сара представила, как бы все было, если бы она осталась здесь. Она ближе познакомилась бы с Эвелин Томпсон. Пригласила бы ее в паб на пиво. Или еще лучше: как-нибудь вечером, когда Вероника осталась бы ночевать у подруги, они выпили бы вина дома у Эвелин. Сара хотела остаться в Дертоне, хотела увидеть, как выздоравливает дочка Эвелин. Но она всегда уезжала.
– Ладно, мне пора, – сказала она.
Такая у нее работа. Саре требовалось разобраться в себе, прежде чем вступать в отношения с Эвелин или какой-то другой женщиной. Может быть, пришло время записаться на прием к психотерапевту, которого ей постоянно нахваливали на итоговых совещаниях.
– До свидания, – произнесла Эвелин, словно обращалась к пустой комнате, как будто Сара уже ушла.
– До свидания, Вероника, – сказала Сара.
Девочка в ответ подняла руку и помахала, весело так, энергично, как обычно машут провожающие в аэропорту. Правда, возможно, у нее это само собой получилось. Мышечная память. Потому что после Вероника сразу же отвернулась, не дожидаясь, когда Сара покинет гостиную.
Сара заехала в полицейский участок, чтобы попрощаться с Маком. Он оказался прав насчет алиби Питера Томпсона, и она хотела поблагодарить его, но не застала. Она позвонила ему. Он отвечал рассеянно – видимо, отдыхал на барбекю: Сара слышала в трубке отдаленный смех.
На закате она подъехала к дому Констанции Бьянки и увидела, что почтовый ящик демонтирован. На ее стук никто не отозвался, хотя ей показалось, что в доме кто-то ходит. Саре стало стыдно, что она этому обрадовалась. Констанции она позвонит из Сиднея. Этого будет достаточно.
* * *
Свой последний вечер в Дертоне Сара и Смити провели в мотеле: сидели за круглым столиком, который стоял между их номерами, и болтали, потягивая тепловатое пиво из холодных на ощупь банок. Со своего места Сара видела врытый в землю столб и разорванную цепь, с которой сорвалась собака.
– Что ж, исход оказался неожиданным, – произнес Смити.
В памяти Сары всплыли другие картины: ее прежнее отделение, прежняя работа. Коричневый джемпер с желто-зелеными полосками по краю рукавов.
Сара лучше многих знала, что люди могут лгать тебе в лицо с непоколебимой уверенностью. Она также знала, что бывает, когда мимо девочки проезжает подозрительный автомобиль или срезаешь путь не в том месте и не в то время. Она знала, на что способны дурные отцы, дурные братья и дурные дядья – видела такое много раз. Теперь она недоумевала, что помешало ей сразу присмотреться к Шелли Томпсон. По словам Смити, Шелли даже бровью не повела, когда ее фургон забирали для осмотра вместе с «тораной» Питера Томпсона в день его ареста. «Стандартная процедура», – сказал, вероятно, Смити благожелательно-невозмутимым тоном, который он умел виртуозно придавать своему голосу. Шелли и не подумала возражать, когда Смити объяснил, что им необходимо взять образцы ДНК у нее и у детей. Сара, как и Смити, была готова к тому, что Шелли не согласится, но даже отказ стал бы для них ценной информацией. Непонятно, почему Шелли добровольно сдала биологический материал на экспертизу. Сара на такое и не рассчитывала.
Позже, на суде, старшая дочь Шелли, Кайли Томпсон, скажет, что она не специально солгала по поводу того, как долго мама пробыла у нее дома: она просто поверила матери на слово. У нее маленький ребенок, она постоянно недосыпает, потеряла счет дням недели. Сара так никогда и не узнает, что на самом деле было известно Кайли.
Завершающий толчок расследованию дала беседа Сары с Вероникой. Наблюдение девочки о том, что фургон хозяина мотеля внутри как маленькая комната, побудило Сару проверить фургон Шелли. Всего одно слово, «фургон», которое она выделила в своем блокноте, заставило ее обратить внимание на вторую машину Томпсонов. Сара не представляла, как поступила бы Шелли, если бы ее мужа арестовали за убийство Эстер. Не исключено, что она пришла бы с повинной. Но Сара была рада, что они сами вычислили убийцу, ничего не оставив на волю случая.
– Думаешь, она наврала про изнасилование? – спросил Смити. – Чтобы выставить Стивена в плохом свете?
– Понятия не имею, – вздохнула Сара. Она с ужасом думала о предстоящем
