Только час спустя Джо привез Карлиона в Эббас. Карлион стоял с Джо в его двуколке. Джо разрешил ему править, и мальчику казалось, что он сам управляет двуколкой. Я редко видела сына таким счастливым. Джо тоже был счастлив. Он любил детей и мечтал о собственном сыне, но пока не было никаких признаков того, что Эсси собирается подарить ему ребенка.
— Мама! — закричал Карлион, как только увидел меня. — Дядя Джо приехал полечить Поникара.
Поникаром он назвал пони, сократив слова «пони Карлиона». Он придумывал собственные названия всему, что любил.
Я стояла возле двуколки и смотрела на него, и сердце мое переполняла радость, что я вижу его живым и невредимым. Я едва сдерживала слезы.
Джо заметил мое состояние.
— Я послал Эсси, как только он появился, — мягко сказал брат, — потому что представил, что ты чувствовала.
— Спасибо, Джо, — отрывисто произнесла я.
— Он — настоящий мужчина… сам привез меня на двуколке. Что дальше?
— Сам правил двуколкой, — повторил Карлион, счастливо улыбаясь. — Пошли лечить пони, дядя Джо.
— Да, пожалуй, пора пойти посмотреть, как там старый пони.
— Мы его быстро вылечим, да, дядя Джо?
— Ну, уж в этом-то я уверен.
Между ними возникла дружба, и меня это беспокоило. Я бы не хотела, чтобы будущий сэр Карлион сильно сближался с ветеринаром. Он, конечно, должен признавать, что это — его дядя, но им не следует часто встречаться. Если бы Джо был врачом, все было бы по-другому.
Я подхватила Карлиона из двуколки.
— Дорогой, — попросила я, — в следующий раз не уходи без предупреждения.
Его счастливая улыбка потухла. Джо, вероятно, объяснил ему, что я буду беспокоиться. Он обнял меня за шею и тихо произнес:
— В следующий раз скажу.
Какой же он у меня славный! Мне было неловко видеть, как тепло он относится к Джо, — и в то же время приятно. Это же мой брат, который когда-то так много для меня значил — и значит до сих пор, хотя он меня сильно разочаровал.
Я наблюдала, как Джо заходит в конюшню. Его хромота всегда трогала меня и напоминала о той ночи, когда Ким принес его в наш дом. У меня заныло сердце — но не из-за воспоминаний о прошлом. Не могла же я, состоявшаяся, успешная женщина, вернуться в то время! Но мне отчаянно захотелось узнать, где сейчас Ким и что он делает.
Джо осмотрел пони.
— С ним ничего серьезного, как я понимаю. — Он задумчиво поскреб макушку.
— Я тоже думаю, что с ним ничего серьезного, — повторил Карлион и почесал затылок.
— Сдается, мы сможем его вылечить.
Карлион заулыбался. Он не отводил взгляда от своего чудесного дядюшки Джо.
Обед в тот вечер едва ли можно было назвать удачным. Днем у меня не было возможности поговорить с Джонни о счетах за вино, и, сидя за обеденным столом, я думала только о них. Феддеры — не очень интересная пара. Джеймсу Феддеру было под шестьдесят, а его жене — чуть меньше. У меня с ней не было ничего общего.
Меллиора обедала с нами, хотя я и не пригласила еще одного мужчину для ровного счета. Просто Джеймс хотел обсудить с Джонни кое-какие дела. После обеда в столовой мы оставили их, чтобы они могли поговорить за бокалом портвейна.
Я с облегчением вздохнула, когда мы с Меллиорой и миссис Феддер прошли в гостиную, и еще больше обрадовалась, когда пришло время провожать гостей.
День выдался утомительным. Сначала потрясение, связанное со счетами, потом пропажа Карлиона, а потом — этот скучный обед, который совершенно не вдохновил меня.
В спальне я решила обсудить с мужем вопрос о счетах. Мне показалось, что он выглядит уставшим, но это дело было слишком важным и не терпело отлагательств.
— Хаггети обеспокоил меня сегодня, Джонни, — начала я. — Дворецкий показал мне два запроса от поставщиков вина. Он говорит, что эти поставщики отказываются поставлять нам вина до тех пор, пока не будут оплачены счета.
Джонни пожал плечами.
— Это… унизительно, — добавила я.
Муж зевнул, притворяясь безразличным, хотя я подозревала, что он встревожен не меньше, чем я.
— Дорогая Керенза, люди моего круга не обязаны оплачивать счета, как только они поступают.
— Значит, такие люди, как ты, имеют привычку ждать, чтобы торговцы отказывались отпускать нам продукты?
— Ты преувеличиваешь.
— Так мне сказал дворецкий. Я не припомню, чтобы такое случалось, когда здесь был Джастин.
— Зато здесь случалось многое другое, чего нет сейчас. Например, жены не падают загадочным образом с лестницы и не разбиваются насмерть. — Он пытался сменить тему. Точно так же, как я, он пытался найти оправдание, когда чувствовал свою вину.
— Счета нужно оплатить, Джонни.
— Чем?
— Деньгами.
— Найди деньги, — сказал он, пожав плечами, — и я оплачу счета.
— Мы не сможем принимать гостей, если нам нечем будет их угостить.
— Хаггети должен найти кого-нибудь, кто будет нас снабжать.
— И появятся другие неоплаченные счета?
— У тебя плебейское мышление, Керенза.
— Я рада, ибо это значит, что я стараюсь оплачивать свои долги.
— О, не говори мне о деньгах.
— Джонни, скажи откровенно, у нас трудности? Финансовые проблемы?
— С деньгами всегда проблемы.
— Правда? А когда Джастин был здесь?
— Во времена Джастина все было организовано безупречно. Он ведь такой умный — во всех отношениях!.. Но, к сожалению, его ум сыграл с ним злую шутку.
— Джонни, я хочу знать все!
— «Все знать — значит все простить», — процитировал он с легкомысленным видом.
— У нас нет денег?
— Да, нет денег.
— И что ты намерен с этим делать?
— Молюсь и уповаю на чудо.
— Джонни, насколько все плохо?
— Не знаю. Но мы выпутаемся. Всегда выпутывались.
— Нам нужно во всем разобраться вместе… как можно скорее.
— Как можно скорее?
Мне в голову внезапно пришла одна мысль.
— Ты не просил денег у Джеймса Феддера?
Он рассмеялся.
— Все совсем наоборот, моя дорогая супруга. Феддеру нужен добрый друг, который придет ему на помощь. Но он обратился не по адресу.
— Он хотел, чтобы ты одолжил ему денег?
Джонни кивнул.
— А что ты сказал?
— О, я дал ему незаполненный чек и сказал, чтобы он сам вписал туда нужную сумму. У меня в банке столько денег, что недостачу в несколько тысяч я просто не замечу.
— Джонни, я серьезно!
— Серьезно, Керенза, я сказал ему, что сам в трудном положении. В любом случае шахта Феддеров скудеет. Нет смысла продолжать в ней работу.
— Шахта! — воскликнула я. — Ну конечно же, шахта!
Муж недоуменно посмотрел на меня.
