— Джонни!
Он вышел из комнаты. И больше не вернулся, ибо провел ночь в гардеробной.
Джонни был непреклонен. Он заявил, что не намерен открывать шахту. Я никогда не замечала в нем такого упрямства. Он сильно изменился. Раньше он всегда был легкомысленным и беспечным, и я не понимала этой перемены в его характере. Почему он так суров в этом вопросе? Он никогда не заботился о гордости семьи, как это делал Джастин.
Джастин! У меня появилась идея написать ему. В конце концов, Джастин все еще был главой дома. Если он даст свое разрешение начать разведку в шахте, этого будет достаточно.
Однако я колебалась. Я представила, как Джастин получит письмо и решит, что это довольно серьезный повод для того, чтобы вернуться. Потом представила, как он заслужит одобрение жителей деревни. Возможно, они даже будут готовы забыть обстоятельства его отъезда, если он вернется и откроет шахту.
Нет, я не могу писать Джастину.
Жизнь в деревне постепенно менялась. Всем угрожала катастрофа. Теперь деревенские жители неохотно снимали картузы при встрече. Мы, семья Сент-Ларнстонов, могли бы обеспечить их работой, но отказываемся сделать это.
Однажды, когда Джонни проезжал по деревне, кто-то запустил в него камнем. К счастью, камень не попал в цель, но это был нехороший знак. Мне никогда не было так неуютно в собственном доме, как в эти дни. Я не пыталась уговаривать и увещевать мужа, который, как мне казалось, от этого только еще отчаяннее упрямился. Джонни почти перестал бывать дома — он тихо возвращался за полночь и крадучись проходил в гардеробную. Он явно избегал меня.
В этот день я рано легла спать. Так не может продолжаться долго, убеждала я себя. Что-то случится, что-то произойдет. Джонни уступит. Лежа без сна, я размышляла, что Джонни вернется не раньше полуночи, — а может, и позже. Но я должна еще раз поговорить с ним, как бы это его ни злило. Я должна напомнить мужу о том, что у него есть обязательства перед собственным сыном. Какая глупость — эта их семейная гордость, если она заставляет его противиться неизбежному!
Я мысленно прокручивала наш разговор, как вдруг, не отдавая себе отчета, встала с кровати и подошла к окну. У меня была привычка стоять у окна и смотреть на выстроившиеся в круг каменные фигуры на лугу. И сейчас их вид привел меня в восторг, пожалуй, даже больший, чем обычно. Ни одна из моих проблем, повторяла я себе, не может сравниться с их проблемами. Вероятно, именно поэтому их вид всегда действовал на меня успокаивающе.
Я замерла. Один из камней пошевелился. Одна из дев ожила! Нет. Там кто-то есть… Какой-то человек с фонарем! И там не один, а несколько фонарей… Огни двигались возле каменных фигур, наводя на меня ужас. В какое-то мгновение я сумела разглядеть фигуру человека; на нем был какой-то шлем. Я внимательно следила за ним. Потом увидела другие фигуры, тоже в шлемах. Они стояли в кругу камней…
Я должна была узнать, кто это и что они там делают. Поэтому я быстро надела какую-то одежду, вышла из дома и направилась через лужайку к лугу, но там уже никого не было. Я увидела камни, которые походили на танцующих женщин, внезапно застывших на месте, и высившуюся неподалеку старую шахту, которая стала причиной столь серьезных разногласий.
Мне на ум пришла неожиданная мысль: может, это был Сол с товарищами? Они встретились тут, чтобы обсудить дальнейшие действия. Очень подходящее место для сбора! Но они уже ушли. Я стала в кругу камней, размышляя о том, что будут делать дальше Сол и его товарищи. Внезапно я подумала о шести девах, а точнее, о седьмой, которая не танцевала с ними в ту роковую ночь. Запертая, замурованная, обреченная на смерть!
Глупые, странные мысли. Но чего еще можно ожидать, когда стоишь в центре каменного кольца, освещенного сиянием звезд?
В ту ночь я не слышала, как пришел Джонни, — вероятно, уснула, поэтому у меня не было возможности поговорить с ним. Утром он встал поздно и уехал. Он поехал в Плимут и, скорее всего, пошел в свой клуб, где и провел весь день.
Позже мы выяснили, что он уехал из клуба около полуночи. Но домой он не явился. Утром я увидела, что его кровать в гардеробной осталась нетронутой. Весь день я ждала возвращения мужа, решив, что откладывать разговор больше нельзя.
На следующий вечер Джонни снова не приехал. И когда после его исчезновения прошли еще сутки, мы заподозрили, что с ним что-то случилось.
После расспросов выяснилось, что он уехал из клуба два дня назад. Сначала мы подумали, что кто-то, зная о крупном выигрыше Джонни, проследил за ним и ограбил. Но оказалось, что Джонни, наоборот, сильно проигрался и, когда уезжал, не имел при себе никаких денег.
Тогда были организованы поиски и начато следствие.
А когда прошла неделя и никаких следов Джонни так и не нашли, я осознала, что он действительно исчез.
Глава 7
Оставшись без мужа, я не могла назвать себя вдовой. Что же случилось с Джонни? Это тайна сбивала всех с толку, как и загадка смерти Джудит. Стараясь сохранять спокойствие, я сказала Карлиону, что его отец уехал на некоторое время. Это объяснение вполне удовлетворило мальчика. Он, по моим наблюдениям, никогда не был особенно сильно привязан к Джонни. Что касается меня, то я была готова к двум возможным сценариям: возвращению мужа или жизни без него.
Разговоры о немедленном открытии шахты прекратились. Я подозревала, что к ним вернутся позже. Мне дали небольшую передышку, принимая во внимание шок, который я испытала после исчезновения мужа.
Как это бывало раньше, со всеми своими проблемами я обратилась к бабушке. Она почти не вставала с постели, и мне было горько осознавать, что каждый раз, когда я ее навещала, она становится все слабее. Бабушка велела сесть у ее кровати и внимательно посмотрела на меня.
— Значит, теперь ты потеряла своего Джонни, — сказала она.
— Не знаю, бабушка. Может, он еще вернется.
— А ты этого хочешь, голубка моя?
Я промолчала, потому что никогда не могла обманывать бабушку.
— Ты не знаешь, что будет дальше, Керенза? Не похоже, чтобы это заставило другого брата вернуться, да?
Я кивнула.
— А дочка священника?
— Меллиора думает обо мне больше, чем о себе.
Бабушка вздохнула.
— Да, решать придется старшему, — сказала она. — Если исчезновение брата не заставит его вернуться, то уже ничто не заставит.
— Поживем — увидим, бабушка.
Она чуть наклонилась и схватила меня за руку.
— Ты хочешь, чтобы твой муж вернулся, девочка моя? — Бабушка хотела получить ответ немедленно. Мне показалось, что она почему-то очень озабочена.
