Я обсудила этот вопрос с Меллиорой. Постепенно моя подруга снова становилась жизнерадостной, словно она освобождалась от чар, которые наложил на нее Джастин. Это была та самая Меллиора, которая защищала меня на ярмарке в Трелинкете. Ее любовь к Джастину делала ее робкой и терпеливой Гризельдой, но теперь она стала прежней Меллиорой.
— Ты видишь себя милосердной богиней, которая управляет нами, — говорила мне подруга. — Все мы для тебя словно мелкие царьки, которых ты поставила управлять своими странами. И если мы правим не так, как тебе того хотелось бы, ты отнимаешь власть и начинаешь править за нас.
— Что за глупости!
— Вовсе нет, если взглянуть глубже. Ты хотела управлять жизнью своего брата Джо… Джонни… жизнью Карлиона…
«И твоей тоже, Меллиора, — подумала я с запоздавшим раскаянием. — Если бы ты только знала это! Я действительно управляла твоей жизнью!» Когда-нибудь мне придется рассказать ей об этом, потому что я не успокоюсь, пока не признаюсь во всем.
Я решила, что мы должны переехать в Довер-Хаус. Стряпчие взяли управление поместьем в свои руки. Поулоры и Треллансы остались в своих домишках и продолжали работать. Миссис Ролт по-прежнему выполняла обязанности экономки в Эббасе, а Флоренс Трелланс иногда приходила помочь ей.
В Эббасе осталась вся мебель, и я надеялась, что при бережном уходе ее удастся сохранить до того времени, когда Карлион вырастет и — дай-то бог! — позволит себе жить там. Эти временные меры были вполне удовлетворительными. Каждый день я ходила в Эббас, чтобы проверить, все ли в порядке.
Карлион был доволен жизнью в Довер-Хаус. Мы с Меллиорой вместе учили его. Он был способным учеником, хотя и не блестящим. Я часто замечала, как он с тоской смотрит в окно, особенно если погода была солнечной. Каждую субботу он ездил к своему дяде Джо и сопровождал его во время визитов. Я видела, что эти дни были для сына настоящим праздником.
Мы могли рассчитывать только на двух возможных арендаторов. Но одному из них Эббас показался слишком большим, а другой заявил, что здание чересчур мрачное. Я уже подумывала, что дом так и будет стоять пустым в ожидании нашего возвращения.
Меня всегда поражало, что важные события, как правило, происходят внезапно. Мне казалось, что должны быть какие-то предупреждающие знаки, какие-то подсказки, предвидение… Однако так случается нечасто.
В то утро я встала довольно поздно, просто проспала. Одевшись, я спустилась к завтраку и увидела, что меня ожидает письмо от агентов, которые занимались домом. Они сообщали, что сегодня днем меня навестит клиент, и выражали надежду, что мне будет удобно встретиться с ним в три часа дня.
За завтраком я рассказала об этом Меллиоре.
— Интересно, что на этот раз не понравится? Порой мне кажется, что мы никогда не сдадим этот дом.
Около трех часов я отправилась в Эббас. Я с горечью думала о том времени, когда не смогу приходить в этот дом по собственному желанию. Но, возможно, мы подружимся с новыми жильцами и будем получать приглашения отобедать в доме. Как странно идти в Эббас на обед в качестве гостьи! Я вдруг вспомнила тот день, когда приезжала сюда на бал.
Несчастная миссис Ролт грустила о прежних временах. Я была уверена, что она скучает о сплетнях за круглым столом.
— Не знаю, куда мы катимся, — ворчала она каждый раз, когда видела меня. — Бог ты мой, Эббас теперь такой тихий и печальный! Я никогда не видела его таким!
Я знала, что она тоже хочет, чтобы здесь появились жильцы — кто-то, за кем можно шпионить, о ком можно посплетничать.
Вскоре, сразу после трех часов, раздался громкий стук в парадную дверь. Я была в библиотеке, а миссис Ролт поспешила в холл, чтобы принять посетителя. Мне стало грустно. Не хотелось, чтобы кто-то жил в Эббасе, хотя я и понимала, что это — необходимо.
В дверь постучали, это явилась миссис Ролт. Вид у нее был смущенный и потрясенный. А потом я услышала голос. Миссис Ролт шагнула в сторону — и мне показалось, что я сплю. Это было похоже на сон. Мечта, которую я так долго лелеяла, вдруг стала реальностью.
Ко мне шел Ким.
Думаю, это были самые счастливые недели в моей жизни. Теперь уже трудно вспомнить, как все происходило. Я помню, как Ким сжал меня в объятиях, помню его лицо, близко-близко, его смеющиеся глаза.
— Я не разрешил им упоминать моего имени. Хотел сделать вам сюрприз.
Я помню, как миссис Ролт стояла в дверях и тихо причитала: «Вот ведь жизнь! Вот ведь жизнь!» И мне хотелось повторять вслед за ней: «Вот ведь жизнь! Вот ведь жизнь!» Потому что это вдруг стало действительно важным.
Ким почти не изменился, и я сказала ему об этом. Он пристально посмотрел на меня и произнес:
— А вы изменились. Я всегда говорил, что вы превратитесь в обворожительную женщину. Теперь вы стали именно такой.
Как описать Кима? Веселый, полный оптимизма, насмешливый и в то же время нежный. Обладая отменным чувством юмора, он никогда не позволяет себе обидных шуток. Думаю, все это и делало его особенным. Он смеялся вместе с вами, а не над вами. Он давал почувствовать, что вы ему нужны — так же нужны, как и он вам. Возможно, я смотрела на него сквозь розовые очки, потому что любила. Я поняла это, едва он вернулся, и любила с той самой ночи, когда он отнес Джо в безопасное место.
Ким рассказал, что его отец уже умер. Но как только он вышел в отставку, они вместе поселились в Австралии и купили там ферму. Они купили ее дешево и зарабатывали деньги, выращивая скот. Потом Ким решил, что заработал достаточно, и, продав ферму по очень высокой цене, вернулся домой богатым человеком. Ну и как мне нравится такая история о достижении успеха?
Я решила, что история просто замечательная, прекрасная. И вообще, все прекрасно — потому что он вернулся.
Мы столько говорили, что я не заметила, как пролетело время. Я рассказала ему обо всем, что произошло со дня его отъезда: как мы с Меллиорой работали в Эббасе, как я вышла замуж за Джонни.
Ким взял меня за руки и внимательно посмотрел в лицо.
— Значит, вы замужняя дама, Керенза?
Я рассказала об исчезновении Джонни, о том, что вскоре после смерти Джудит уехал Джастин, что для нас наступили тяжелые времена и именно поэтому нам приходится сдавать Эббас.
— Сколько же всего произошло! — воскликнул он. — А я ничего этого не знал!
— Но вы наверняка думали о нас! Иначе вам вряд ли бы захотелось вернуться.
— Я постоянно думал о вас. Часто говорил себе: «Что-то там дома происходит? Однажды я поеду и все увижу…» А тут Керенза вышла замуж за Джонни, а Меллиора… Меллиора, как и я, так и не создала семью. Я должен увидеть Меллиору. И вашего сына. Я должен увидеть его! У Керензы сын! И вы назвали его Карлионом! О, я помню мисс Карлион. Да, Керенза, это так похоже на вас!
