— Бабушка, он убил ее?
— Я не уверена. Я не очень хорошо видела. Но даже если бы видела, не стала бы этого утверждать. Какое-то мгновение Хетти стояла на краю, угрожая, что бросится вниз, — а через секунду ее не стало.
Вот теперь все стало на свои места: странности в поведении Джонни, его желание уехать, страх перед тем, что шахту могут снова открыть. Я посмотрела на бабушку, вспомнив, что он, вероятно, пришел ко мне сразу после этого и предложил выйти за него замуж.
— Сначала он не двигался и стоял, как эти каменные девы, — медленно продолжала бабушка. — Потом с безумным видом огляделся по сторонам и в лунном свете заметил меня. Мои темные волосы были забраны вверх и заколоты гребнем с мантильей. Он позвал: «Керенза!» Он произнес это тихо… почти шепотом, но в тишине ночи я расслышала его зов и кинулась бежать. Я бежала быстро, как только могла, — мимо каменных дев, через луг. Когда я добежала до дороги, я услышала, как он снова зовет меня: «Керенза! Керенза, вернитесь!»
— Бабушка, — задумчиво произнесла я. — Джонни подумал, что там стояла я. Он решил, что я все видела.
Она кивнула.
— Я вернулась домой и всю ночь просидела, думая, что мне делать. А утром Меллиора Мартин принесла мне твое письмо. Ты сбежала в Плимут, чтобы выйти замуж за Джонни Сент-Ларнстона.
— Понятно, — пробормотала я. — Он предложил мне выйти за него, чтобы подкупить и заставить молчать. А я-то думала, что он жить без меня не может. Господи, что же это был за брак?!
— Ну, что касается Джонни, то он хотел обезопасить себя, чтобы его не обвинили в убийстве. А ты… ты всегда мечтала быть хозяйкой большого дома. Ты придумала себе большую мечту, Керенза. И дорого заплатила за это.
Потрясенная рассказом бабушки, я не могла произнести ни слова. Моя жизнь виделась мне совсем иначе. Теперь же выяснилось, что ее изменили не столько мои собственные действия, сколько Хетти Пенгастер, которую я всегда презирала. Да, именно она сыграла в моей судьбе не последнюю роль. А Джонни, оказывается, была нужна не я, а мое молчание.
— А ты мне ничего не говорила, бабушка, — сказала я с упреком.
— После того, как ты вышла замуж? Какой смысл? А когда появился ребенок, я поняла, что была права.
Я содрогнулась.
— Это ужасно. Джонни полагал, что я хочу выйти за него в обмен на свое молчание. Если бы я знала, то ни за что не сделала бы этого.
— Даже ради того, чтобы стать леди Сент-Ларнстон, голубушка?
Мы посмотрели друг на друга, и я ответила честно, ибо всегда была честна с бабушкой:
— В те дни я на все была готова ради имени Сент-Ларнстон.
— Ты должна была получить этот урок, внучка. Думаю, теперь ты изменишь свое отношение к жизни и поймешь, что в четырех глинобитных стенах тоже можно найти счастье. Для этого необязательно жить в богатом особняке. Если ты это уяснила, то не важно, какую цену тебе пришлось заплатить за свое знание. Я уверена, что сейчас ты готова начать все сначала.
— Неужели это возможно?
Она кивнула.
— Послушай, Джонни не хотел открывать шахту, а Сол Канди решил, что шахта должна быть открыта. Сол собирался спуститься вниз — и он спустился. Там он нашел Хетти. — Бабушка вздохнула и покачала головой. — Наверняка Сол понял, почему она оказалась там. Понял он и то, что в этом виноват Джонни. До него, вероятно, доходили кое-какие слухи. А Джонни уехал и женился на тебе в тот день, когда исчезла Хетти… Это говорит само за себя.
У меня перехватило дыхание.
— Ты думаешь, что Сол убил Джонни из-за того, что нашел в шахте?
— Я не взялась бы утверждать это. Но заметь, Сол и словом не обмолвился о своей страшной находке. А я знаю, что она там. Почему он не сказал, что обнаружил в шахте ее останки? Потому что Сол, с рождения ненавидевший всех аристократов, решил, что Джонни должен заплатить сполна. Он был возмущен тем, что Джонни мог лишить людей права получить работу, мог украсть у человека невесту. Сол никогда не доверял закону и частенько говорил, что есть закон для богатых и закон — для бедных. Сол решил лично судить негодяя. Он устроил засаду и перехватил Джонни, когда тот возвращался из игорного клуба. А затем убил его, как я понимаю. А куда он, вероятнее всего, спрятал тело, если не в шахту? Чтобы составить компанию Хетти! Позже Сол объявил, что уезжает… в Сент-Агнесс… подальше от Сент-Ларнстона.
— Ужасная история.
— Это горький урок, но я с самого начала знала, что ты должна учиться на своих ошибках. Учить тебя было бесполезно. Найди себе достойного мужчину, Керенза, и люби его так, как я любила своего Педро. Вынашивай его детей… и никогда не обращай внимания, живешь ли ты в глинобитной лачуге или богатом особняке. Счастье никогда не спрашивает, кто ты такой, прежде чем сесть за твой стол. Оно приходит и садится за стол только к тем, кто привечает его как дорогого гостя. Так было с моей любовью. И теперь я уйду со спокойной душой. Для тебя все сложилось хорошо. Я увидела в твоих глазах любовь к мужчине, Керенза. Я уже видела твою любовь ко мне, любовь к Джо, любовь к Карлиону, а теперь — к мужчине. Это очень много любви для одного человека, голубка моя! Но у Джо есть жена, к которой он прилепился душой, и у Карлиона когда-нибудь тоже будет жена. А я не могу остаться с тобой навсегда. Поэтому я рада, что есть мужчина, которого ты любишь. Теперь я счастлива…
— Не говори о смерти, бабушка. Не нужно. Неужели ты думаешь, что я смогу жить без тебя?
— Мне приятно это слышать, внучка. Но мне грустно думать, что это — правда. Тебе придется жить без меня, но рядом с тобой будет человек, которого ты любишь. Живи в любви и мире. Любовь и мир — это смысл нашего с тобой имени, девочка моя. В этом же заключается и смысл хорошей жизни. Ты созрела, Керенза. Ты тянешься за тем, что тебе подходит. Люби и будь счастливой. Пришло твое время. Забудь прошлое. Ты сегодняшняя — это не та женщина, которой ты была вчера. И не забывай этого! Никогда не грусти о прошлом. Никогда не говори, что это было трагедией. Говори, что это был опыт. Из-за этого я и стала такой, какой ты видишь меня сейчас, ибо я прошла сквозь пламя.
— Но Джонни пропал…
— Открой шахту, девочка. Ты найдешь его там. Я уверена в этом. Найдешь его и Хетти. Конечно, всколыхнется старый скандал, но это лучше, чем быть привязанной к исчезнувшему человеку всю оставшуюся жизнь.
— Я открою шахту, бабушка, — пообещала я. Но в этот момент мне в голову пришла мысль, от которой у меня перехватило дыхание. — Нет, я не смогу этого сделать. Из-за Карлиона.
— А что Карлион?
— Разве ты не понимаешь? Все будут говорить, что он — сын убийцы.
Бабушка помолчала. Потом проговорила:
