Наступила осень. Как обычно, дули порывистые юго-западные ветры, которые стремительно оголяли деревья, срывая с них пожелтевшие листья. И только приземистые елочки раскачивались на ветру, неизменно зеленые и блестящие. Легкие паутинки запутывались в колючей изгороди, и капельки росы сверкали на этих тончайших нитях, словно хрустальные бусинки.
В то утро, когда я отправилась в дом бабушки Би, ветер стих и с берега приполз легкий туман, рваными лоскутами повиснув над полями.
Я обещала ей, что схожу и найду рецепт, который она хотела передать мне. Я собиралась взять его вместе с мантильей и гребнем — чтобы сохранить эти вещи в память о бабушке. Джо сказал, что мы не должны допускать, чтобы ее домик простаивал пустым, а потому нужно привести его в порядок и сдать в аренду. «А почему бы нет? — подумала я. — Хорошо, когда есть собственность, пусть даже маленькая». И потом, домик, который дедушка Би построил за одну ночь, дорог нам как память.
Домик стоял в некотором отдалении от деревни и был окружен небольшой рощицей. То, что он находился в стороне от остальных домов, всегда нравилось мне. Я пыталась заранее подготовить себя, поскольку не была в бабушкином доме со дня ее смерти и знала, что это будет мучительно. Конечно, я помнила ее советы и понимала, что нужно сделать так, как она просила: забыть прошлое, не печалиться, жить счастливо и действовать разумно. Может, из-за тишины, а может, из-за предстоящей миссии мне вдруг стало не по себе, появилось странное ощущение, что я здесь не одна, что где-то поблизости есть кто-то еще и этот кто-то украдкой наблюдает за мной… со злыми намерениями.
То ли я действительно услышала в неподвижном воздухе какой-то звук, то ли глубоко задумалась и оттого мне показалось, что я слышу чьи-то шаги, но у меня возникло чувство, что за мной кто-то крадется. Сердце мое бешено застучало.
— Кто здесь? — окликнула я и прислушалась. Полная тишина.
Я посмеялась над своими страхами и заставила себя войти в дом. Я боялась не какого-то злодея, а своих собственных воспоминаний. Я была испугана до такой степени, что дрожала всем телом и сразу же закрылась на щеколду. Затем, прислонившись к двери, я окинула взглядом знакомые стены, большую полку, на которой мы с Джо провели столько ночей! Каким счастливым казался мне этот дом сначала, когда мы с братом пришли сюда в поисках убежища и защиты у бабушки Би.
Меня слепили слезы. Не нужно было приходить сюда так скоро после смерти бабушки. Но я старалась вести себя разумно. Я всегда была нетерпимой ко всяким сантиментам — и вот теперь расплакалась. Неужели это та самая девушка, которая пробила себе дорогу из глинобитной хижины в богатый особняк? Неужели это та самая женщина, которая лишила Меллиору любимого человека? «Но ты плачешь не о других, — сказала я себе. — Ты плачешь о себе».
Я пошла в кладовую и нашла бабушкин рецепт. Потолок был влажным. Если мы хотим сдать этот дом в аренду, нужно обязательно починить крышу. Несомненно, придется кое-что обновить здесь. У меня появилась идея: необходимо сделать пристройки, чтобы этот дом превратился в уютный коттедж.
Вдруг я замерла. Мне показалось, что кто-то пробует незаметно открыть дверь. Прожив в доме много лет, я знала все его звуки — разные шорохи, поскрипывание прогнувшейся половицы, особый звук, который возникает, когда поднимают щеколду или распахивают дверь. Если снаружи кто-то был, почему он… или она… не постучали? Почему пытаются украдкой пробраться в дом?
Я вышла из кладовой, прошла через комнату, приблизилась к двери и стала ждать, не шевельнется ли щеколда. Ничего не происходило. И вдруг окно на мгновение потемнело. Я поняла, что кто-то стоит у окна и заглядывает внутрь. Замерев от страха, я сразу почувствовала дрожь в коленках; все тело покрылось холодным потом. Но почему я так испугалась? Почему я не подбежала к окну и не посмотрела, кто заглядывает? Почему не закричала, как беззвучно кричала от ужаса в душе? Кто там?
Тогда я не могла этого объяснить. И только стояла у двери, съежившись от ужаса. В комнате посветлело, и я поняла, что человек, заглядывающий в окно, ушел. Я очень испугалась, хотя по натуре была не из робких. Минут десять я простояла там, не осмеливаясь пошевелиться, но, возможно, это продолжалось всего пару минут. Я сжимала в руках рецепт, гребень и мантилью, словно эти вещи были талисманами, которые способны защитить меня от зла.
— Бабушка, — шептала я, — бабушка, помоги мне!
Ее дух, казалось, был рядом и велел мне собраться с силами и приободриться.
«Кто мог пойти сюда за мной? — спрашивала я себя. — Кому нужно причинять мне вред? Меллиора, чью жизнь я разрушила? Но разве Меллиора способна причинить кому-то вред? Джонни, который женился на мне, хотя мог бы этого не делать? Или Хетти, надеявшаяся, что он женится на ней вопреки обстоятельствам?
Я боялась призраков! Это просто смешно! Решительно открыв дверь, я вышла из дома. Вокруг никого не было.
— Тут кто-то есть? Что вам от меня нужно?
Ответа не последовало. Я поспешно захлопнула дверь и побежала через лесок к дороге. Я не чувствовала себя в безопасности, пока не увидела впереди Довер-Хаус. Уже идя по лужайке перед домом, я увидела, что в гостиной горит свет и там сидит Ким в компании Меллиоры и Карлиона. Они увлеченно беседовали. Я постучала в окно, и все посмотрели на меня — по их лицам было заметно, что они рады мне. Я вошла и присоединилась к остальным, сев поближе к камину. Я убеждала себя, что этот жуткий случай в доме бабушки — плод моего воображения.
Шли недели. Для меня это было время ожидания — и порой казалось, что Ким тоже так думает. Иногда у меня возникало ощущение, что он готов завести важный разговор. Карлион подружился с ним, хотя никто не мог заменить Джо в его сердце. Мальчику разрешили пользоваться конюшней Эббаса, а для него это было главное — он как будто по-прежнему жил в доме. Именно этого и хотел Ким, и такое отношение было мне очень приятно, потому что указывало на серьезность его намерений. Хаггети вернулся на свое старое место, а за ним — миссис Солт с дочерью. Казалось, мы просто переехали в Довер-Хаус для удобства, а Эббас по-прежнему оставался для нас родным домом.
Мы были словно дружная семья — Ким, я, Карлион и Меллиора. Естественно, я была центром этой семьи, потому что они все обо мне заботились.
Однажды утром Хаггети доставил мне записку от Кима. Дворецкий стоял и ждал, пока я прочитаю и дам ответ.
Дорогая Керенза!
Мне нужно кое-что сказать Вам. Я уже некоторое время хочу поговорить с Вами, но в данных обстоятельствах я подумал, что Вы еще не готовы принимать решения. Если еще слишком рано, Вы должны простить меня и забыть на время. Где нам лучше всего поговорить? Здесь, в Эббасе, или Вы предпочтете, чтобы я пришел в Довер-Хаус? Готовы ли Вы встретиться со мной сегодня днем?
