там со своими вещами.
— Я вызову тебе такси, — предлагаю я, но она качает головой.
— Я заказала Uber. Но все равно спасибо.
Я делаю шаг вперед, колеблюсь, затем поднимаю руку, чтобы в последний раз коснуться ее щеки. — Если уж на то пошло, последние два месяца были лучшими в моей жизни.
— И в моей тоже, — шепчет она. В ее глазах снова блестят непролитые слезы.
Боже, что я делаю? Отпускаю ее вот так? Прощаюсь с женщиной, которая, как я уверен, является любовью всей моей жизни?
Но что еще я могу сделать? Я не могу заставить ее рассказать Ричу. Я не могу попросить ее пожертвовать своими отношениями с ним и отказаться от этой работы ради меня. Это я должен принести жертву. Она никогда не обещала мне большего. По правде говоря, у меня вообще ничего не должно было быть, и мне повезло, что я смог провести с ней то немногое время, которое у меня было. Пришло время отпустить Вайолет. Это правильное решение.
— Надеюсь, работа пойдет хорошо. Просто… пообещай мне, что не вернешься к безумным часам работы и не будешь заботиться о себе.
Она издала маленький, водянистый смешок. — Обещаю. Спасибо. За все.
Она замирает на мгновение, а затем поднимается на носочки и дарит мне последний нежный поцелуй. Мне приходится сжать руки в кулаки, чтобы не позволить себе прикоснуться к ней, прижать ее к себе и не дать ей уйти.
Когда она отходит, мое сердце воет в знак протеста. Мой голос срывается, когда я говорю: — Прощай, Вайолет.
— Пока, Кайл.
Она хватает свои сумки и уходит, не оглядываясь.
Дверь захлопывается, и я прижимаюсь к ней спиной, давая волю слезам.
Я не преувеличу, если скажу, что прошлая ночь была одной из худших в моей жизни.
Я почти не спал. Наверное, мне следовало бы вернуться назад, потому что сейчас я чувствую себя еще хуже, но я не могу оставаться в этом доме ни минуты. Все напоминает мне о Вайолет, о нашем совместном времяпрепровождении, и мне нужен чистый перерыв. Мне нужно вернуться в Мэн и наладить свою жизнь. Как-то так.
К шести утра я все собираю и укладываю. Приходится несколько раз спускаться в прихожую, и в последний раз я замираю от неожиданности, когда вижу Рича, входящего в дом через парадную дверь.
— О. Привет. — Я складываю последние вещи в кучу. — Что ты здесь делаешь?
— Ты же не думал, что я позволю тебе уехать из города, не попрощавшись?
— Как ты…
— Вайолет сказала мне, что ты уезжаешь первым делом.
Я игнорирую боль, которую испытываю, услышав ее имя, когда Рич протягивает мне две чашки.
— Я принес тебе кофе.
— Это…
— Без кофеина, да. Я помню.
Моя грудь почти сжимается от чувства вины и печали. Он из тех друзей, которые помнят о таких вещах, которые приходят провожать меня первым делом по утрам. Я его не заслуживаю.
Рич изучает меня, наклонив голову.
— Ты все еще плохо себя чувствуешь?
Он протягивает мне кофе с обеспокоенной улыбкой. У меня едва хватает сил взять его из его рук, не говоря уже о том, чтобы улыбнуться в ответ.
— Нет, я… плохо спал, — бормочу я, потягивая горячую жидкость. Сегодня, как никакой другой день, мне не помешал бы кофеин, но я знаю, что от него мне будет только хуже.
— Ты выглядишь так, будто тебя сбил автобус.
Я чувствую это.
Обычно я бы посмеялась над этим, сказала бы что-нибудь умное в ответ, но сейчас мне не до этого. Я смещаю свой вес, желая сменить тему. — Как прошел ужин?
— Было бы хорошо, если бы ты был там. Вайолет была не в себе. — Его брови сходятся вместе, когда он, кажется, вспоминает этот вечер. — На самом деле, она выглядела очень несчастной.
— Правда? — осторожно спрашиваю я. Мысль о ее страданиях заставляет что-то резко дернуться в моих грудных клетках, и я вздрагиваю.
Неужели она спала лучше, чем я? Она уже уехала в аэропорт? Чувствует ли она себя так же пусто, как я сейчас?
— Да, хотя она не сказала, почему. — Он молчит, потягивая кофе и изучая меня. — Ты сам выглядишь довольно несчастным, приятель.
Невозможно скрыть, что я чувствую, поэтому я слегка киваю, делая вид, что проверяю свои сумки.
— Я не понимаю. — Рич озадаченно качает головой. — Вы оба были так счастливы, когда мы ужинали в мексиканском ресторане. Вай была рада уехать с Сэди на длинные выходные, а ты встретил какую-то загадочную женщину, с которой тебе не терпелось сбежать в Мэн.
Я гримасничаю, роясь в вещевом мешке, как будто ищу что-то — что угодно, — чтобы не встречаться с Ричем взглядом.
— Потом ты заканчиваешь здесь, и все выглядит как нельзя лучше. Ты просто потряс меня этим местом.
Он тихонько хихикает про себя. — Но позволит ли кто-нибудь из вас насладиться этим? Нет. Вы оба уезжаете, как будто не можете уехать из города достаточно быстро. Честно говоря, судя по тому, как вы оба себя ведете, мне кажется… — он замолчал, и я сосредоточился на том, чтобы застегнуть сумку и порыться в ящике с инструментами. Но я не могу притворяться, что ищу там что-то, и когда я бросаю взгляд на Рича, он смотрит на меня, и шестеренки в его голове почти заметно вращаются. Моя кровь превращается в лед в моих венах.
Вот дерьмо. О, черт. Пожалуйста, Боже, не дай ему догадаться.
Я выпрямляюсь и расправляю плечи, как будто мне нечего скрывать. — Ну, мне пора…
Но я не могу закончить фразу, так как выражение лица Рича стало каменным.
— Есть что-то, о чем я должен знать? — спрашивает он, его голос холоден и ровен так, что меня пробирает дрожь страха.
— О чем ты говоришь?
Я пытаюсь рассмеяться, но смех получается пустым, и он лишь качает головой, сужая взгляд.
— Я идиот.
Его рот открывается в шоке, пока он собирает все воедино, и я всерьез подумываю о том, чтобы выскочить за дверь и отправиться к своему грузовику.
— Как, черт возьми, я не догадался об этом раньше? — Его глаза вспыхивают от гнева. — Ты же не поехал в Мэн с какой-то таинственной женщиной?
К счастью, этот вопрос риторический, потому что он продолжает. — И в тот день, когда вы оба спустились вниз, все раскрасневшиеся…
Я закрываю глаза от стыда. Он складывает головоломку слишком быстро, чтобы я успевал за ним.
Но чего я ожидал? Он чертовски хороший адвокат. Он прав, наверное, ему следовало бы разобраться
