это время, не означает, что здесь что-то изменилось. Моя квартира такая же бесформенная и безликая, как и всегда, и на секунду я замираю в дверях, размышляя, не приснилось ли мне все это: как меня отпустили, как я прилетела в Нью-Йорк, как руководил восстановлением дома на Фруктовой улице и как влюбилась.
Если бы не боль в груди, я бы даже поверила, что мне это приснилось.
С глубоким вздохом я тащу свое уставшее тело в душ. Прошлой ночью я совсем не спала, и не потому, что Сэди и Тим занимались сексом. Они были на удивление сдержанны, вместо этого сидели на диване и слушали, как я изливаю душу. Тим даже обнял меня, прежде чем отправиться спать, но Сэди утащила свое одеяло в гостиную и свернулась калачиком на подушках на полу возле дивана, не желая оставлять меня в покое.
Я долго плакала в темноте, думая не только о Кайле, но и о своей подруге и ее доброте, о городе, по которому, как я знала, буду скучать, о прекрасном домике в Мэне, который я больше никогда не увижу. Потом я плакала от того, что сказал мне папа: что я не разочаровала его, что он так гордится мной. Я никогда не понимала, но семнадцатилетняя я очень долго ждала этого. Теперь она не знала, что с этим делать.
Уже после того, как я подумала, что она уснула, Сэди прошептала мне в темноте: — Ты в порядке, Вай?.
Я зарылась в подушку. — Буду.
Наступила долгая пауза, во время которой мне показалось, что мы с Сэди вернулись в старшую школу, лежим на полу в подвале ее мамы и отказываемся спать, потому что хотим всю ночь говорить о мальчиках. В этот момент я поняла, что буду очень скучать по ней, когда вернусь домой, и на глаза снова навернулись слезы.
— Ты уверена… — Она немного замешкалась, словно раздумывая, стоит ли задавать этот вопрос. — Ты уверена, что это правильный поступок?
— Нет. Я совсем не уверена.
Мои слова удивили меня. Весь вечер я убеждала себя, что поступаю правильно, что так будет лучше для всех. И только когда подруга спросила меня, оставшись одна в темноте, я позволила себе посмотреть правде в глаза.
— Может, ты попробуешь поговорить об этом с мамой? — предложила она. Я не раз думала об этом, но я никогда не смогла бы попросить маму солгать папе ради меня. И я не уверена, что она была бы в восторге от того, что я сошлась с Кайлом.
— Я не могу.
— Как жаль, — сказала Сэди. — С тех пор как ты вернулась, ты стала совсем другой, в хорошем смысле этого слова. Я никогда не видела тебя такой счастливой.
И я никогда не чувствовала себя такой счастливой, но стоило ли из-за этого причинять боль папе? Потерять его уважение и все то, что я наконец-то получила от него? Стоило ли упускать такую огромную возможность для моей карьеры?
У меня не было ответов, поэтому я молчала. Кроме того, я уже приняла решение. Кайл уезжал из города, а у меня был билет на самолет на раннее утро. Я не могла передумать сейчас.
— Я буду скучать по тебе, — прошептала она в тишине, и это было последнее, что она сказала, прежде чем окончательно заснуть.
Я выключаю душ и выхожу из пара, глядя на себя в запотевшее зеркало. Это первое лето за последние годы, когда я загораю, и если бы не темные круги под глазами и постоянное опускание рта, я бы сказала, что выгляжу лучше.
К счастью, мой консилер творит чудеса. Улыбку подделать сложнее, но я говорю себе, что со временем это станет легче.
Так и должно быть.
Деб встречает меня с кофе в офисе, к чему я не привыкла, учитывая, что это всегда была моя работа. В фойе она обнимает меня за плечи и, крепко прижимая к себе, осыпает лицо эбеновыми кудрями.
— Я так рада, что ты вернулась, Вай!
Ее энтузиазм вызывает у меня небольшую улыбку, и я отстраняюсь, поправляя пиджак, пока она ухмыляется. — Спасибо, Деб. За все это.
Она протягивает мне чашку. — Конечно. Я имела в виду все, что сказала. Ты это заслужила. За все то время, что ты была моим помощником, ты все равно была как руководитель проекта.
В лифте, отделанном стеклом и зеркалами, я впервые осознаю, насколько здесь все блестит, насколько все отполировано, отражает и современно. Я скучаю по фактурной штукатурке стен таунхауса на Фруктовой улице, по скрипу дубовых лестниц, по изношенным деревянным половицам под ногами. Мой первый инстинкт при этой мысли — написать Кайлу, сказать ему, как сильно я скучаю по дому, как сильно я скучаю по нему, но как только я замечаю, что моя рука тянется к сумочке за телефоном, я отпускаю ее обратно на бок. Я не могу написать ему и сказать все это. Это было бы нечестно.
Кроме того, говорю я себе, именно так должно выглядеть рабочее место. Современное и профессиональное. А не какой-нибудь дом стопятидесятилетней давности, где ты тайком трахаешься с бригадиром в ванной. Я как будто забыла, что значит быть профессионалом, и гримасничаю, напоминая себе, какая это невероятная возможность для меня, какой это огромный шаг вперед в моей карьере.
Лифт выпускает нас на третьем этаже, и я следую за щелчком каблуков Деб по офису с открытой планировкой к дверям вдоль дальней стены. Несколько человек здороваются и говорят, как рады меня видеть, а я машу рукой и киваю в ответ.
По какой-то странной причине мне кажется, что я могу расплакаться, поэтому я сосредоточилась на глубоком дыхании, пока мы шли к кабинету Скотта. Вот что происходит, когда ты не спала всю ночь, затем перескакиваешь в другой часовой пояс и сразу же приступаешь к новой работе. Это портит организм.
Деб стучит в дверь Скотта, а затем заходит внутрь со мной. Скотт откидывается на спинку стула, заложив руки за голову, когда видит меня. Он изображает расслабленность, и я вспоминаю о своем обещании Кайлу. Может быть, работать со Скоттом будет проще, чем я думала. Может быть, на этот раз жизнь будет другой.
— Рад, что ты вернулась, Вайолет.
Он поднимается со стула, чтобы пожать мне руку. Мы хорошо знаем друг друга, но я ценю то, как он пытается заставить меня снова почувствовать себя желанной гостьей.
— Спасибо, Скотт. — Впервые я чувствую крошечное предвкушение. Может быть, все будет хорошо. Может быть, это
