Их суета выглядела смешной и страшной, поэтому Патриция, дабы окончательно не уверовать в свою смерть, подняла голову и принялась оглядывать крепостную стену. Металлический остов огромных ворот, втиснутых меж высоких каменных башен, зелёных ото мха, венчали два витиеватых рога морского козерога. То был знак королевской династии Запада. Барельефы в виде божественного зверя украшали и крепостную стену, которая, по меньшей мере, раза в два превышала по высоте подобное сооружение Диеннара.
Гидеона приветствовали стражники. Принц ограничился кивком и направился в одну из башен. Патриция последовала за ним. Внутри было сыро, темно и пахло железом.
— Демоны! — Воин Скорпиона споткнулась на первой же ступеньке.
— Держитесь, донна, — Гидеон протянул ей руку, и она вцепилась в костлявый локоть.
— Может, мне стоило остаться внизу?
— Возможно. Но вы идете за мной. По приказу вашего короля?
— Чистой воды любопытство.
— Чистой воды ложь.
— Понимайте, как знаете.
Гидеон, ничего не ответив, потянул спутницу во тьму.
— Зачем вы пришли на Запад, донна? — после долгого молчания, наконец, спросил он. — Вы — личный воин короля? Вас тоже привело сюда пророчество? Или обязательства? Данное слово? Все то же любопытство?
— Сюда меня привели вы.
В темноте снова воцарилась тишина. Гидеон остановился.
— Что это значит? — скелет клацнул челюстями в опасной близости от лица Патриции.
— Я должна была умереть со своим отрядом от когтей вендиго, а вы меня спасли, — сухо отозвалась она, глядя в том направлении, откуда исходил голос принца.
— Зря?
— Выходит, что зря.
— Так вы хотите умереть?
— Да.
Без предупреждения, совершенно неожиданно он схватил её за плечо, сжав с такой силой, что Патриция вскрикнула, и толкнул во тьму, на край невидимой ступени. Патриция что есть сил вцепилась в костлявую руку, которая мёртвой хваткой держала её, отделяя от полета к сотне ступеней, оставленных позади.
— Зачем тогда вы боретесь за жизнь? — бесстрастно спросил Гидеон. — Отпустите мою руку, и я отпущу вас. Все будет кончено, уверяю.
— Я не могу оставить своего короля. Сейчас.
— Прекрасно, — принц рывком притянул её обратно и отпихнул к стене. — Тогда прекратите лицемерить и винить меня в вашем спасении. Ваше напускное безразличие к жизни — лишь тень потери, отголосок скорби. Примите это, как данность, боритесь с этим, как со слабостью, потому что стремление к смерти лишает вас многих преимуществ. Вы не осторожны, отрешены, оттого соображаете медленно, действуете не обдумано, рискуете собой и, забывая о защите, идете напролом. Но это не ваша тактика, и выходит скверно.
— Не вам меня судить, — процедила Патриция.
— Тогда не обвиняйте меня в том, что надумали себе сами, донна, — Гидеон громко клацнул челюстями и двинулся дальше. Патриция, сжав зубы, ладонями касаясь сырой стены, на ощупь, медленно, как слепая, последовала за принцем. Она так и не нашлась, что ему ответить, поэтому подумала про себя не без доли злорадства: «Уж больно ты умный для мертвого, принц костей».
Выйдя на стену, Патриция прищурилась и, разглядев Гидеона, остановившегося подле бойницы, поспешила к нему. Принц склонил череп на бок, смотря, видимо, на поле перед городом, где неспешно ровными рядами выстраивались прибывающие из-за холмов скелеты. Патриция, которой приходилось не раз видеть построение войска под Диеннаром, наблюдала за происходящим без особого удивления. Разве что сами воины выглядели необычно, но на толпы скелетов она уже насмотрелась внизу.
— Ваше Высочество, — к ним присоединился Керон. — Маршал и… — он осекся, не найдя слов.
— И гроб, — подсказал Гидеон.
— Гроба нет, принц… Повозка у ворот.
— Повозка?
— Гроб сгнил.
— Сгнил, — эхом повторил Гидеон. — Тогда пусть… Керон, найдите себе помощника. Не пристало лорду-распорядителю и второму советнику носится лично по каждому поручению.
— Да, мой принц.
Гидеон помолчал.
— Что прикажите, Ваше Высочество? — на удивление мягко, как если бы он вел разговор с близким родственником, спросил Керон. — Они ждут вас.
Советник кивнул на войско скелетов за крепостной стеной.
— Да… Ждут… — Гидеон резко отступил назад. — Прикажите открыть ворота. Пусть риеннарский полк пройдёт в казармы. Остальным — дожидаться приказа маршала. Нам нет смысла держать их здесь. Нужно расформировывать войско.
— Принц, вам полагается встретить отца.
Гидеон отвернулся.
— Пусть повозку провезут по улицам города, как того требует церемония. Я попрощаюсь с королем у дворца.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Керон ушёл. Гидеон молча повернул череп в сторону Патриции. Воин Скорпиона, спохватившись, поклонилась и произнесла:
— Мои соболезнования, принц.
— Вы опоздали на два века. Передайте вашему королю, что в моём распоряжении десятитысячная армия, не считая отрядов войскового сопровождения. Ваше войско столь же велико?
«На север Коинт водил три тысячи бойцов, оставляя на оборону столько же», — Патриция окинула взглядом строящихся внизу скелетов и ответила:
— Да, Ваше Высочество. Численно войско Востока не уступает вашей армии.
— Можете идти, донна Патриция. И пригласите вашего короля на церемонию от моего имени. Сегодня Запад хоронит своего правителя.
Патриция снова поклонилась и двинулась было к лестнице, но в дверях замерла и, обернувшись, провозгласила:
— Король умер! Да здравствует король!
Глава 10
Стрелец
Гидеон, стоя на последней ступени широкой лестницы, ведущей к главному входу во дворец, смотрел на остановившуюся перед ним большую повозку, похожую на те, в которых селяне когда-то возили на ярмарки урожай. От гроба, сгнившего в водах черного озера, остался только металлический, потемневший герб. Изображенного на нем козерога почти не было видно. Под огромным гобеленом, найденном Маршей в её закромах, покоились останки почившего без малого сто шестьдесят три года назад короля Запада. В голове умершего лежала корона — массивная, величественная, с загнутыми вовнутрь рогами-зубьями. Её отчистили, как смогли. И все же красно-синий камень во лбу помутнел и выглядел тусклым, как закатное солнце над проклятой землей. Внизу, в ногах, лежал боевой меч — одноручный костяной клинок с простой чёрной рукоятью. Король никогда не брал в походы фамильный Префекор, считая его скорее древней реликвией, нежели удобным оружием.
У отца на все имелось свое, исключительное мнение, и чаще всего только его король и считал единственно верным.
Гидеон отвел взгляд, оглядел собравшихся на площади людей: справа воины, которым ещё предстояло узнать, что они провели в озере полтора столетия, слева — те, кто их дождался.
— Принц, — тихо напомнил ему стоящий рядом Керон. — Слово…
Гидеон кивнул и начал свою речь. Его голос, как ему казалось, звучал слишком громко.
— Сто шестьдесят три года назад наш народ пережил смерть короля. Сто шестьдесят три года назад проклятье поглотило нас и наш край. Сто шестьдесят три года мы ждали наших воинов, и вот они здесь, как
