что он сможет дать своему измученному народу? Поля заброшены, животные вымерли, на сотни лиг окрест нет ни единого дерева. Даже камня для строительства у них не имелось.
— Сколько у нас было действующих каменоломен до мора?
В зале совета воцарилась гробовая тишина.
— Боюсь, на это вопрос мы не знаем ответа, принц, — подал голос Керон. — Лорд Эвион, занимавшийся земельными делами, умер. О новых назначениях в ту пору не шло и речи.
— Значит, нужно выяснить, кто из служителей Водолея может нам помочь. Леди Рэйвен, общение со служителями богов на вас.
— Так точно, принц. Будет исполнено. И не за сто пятьдесят лет.
— Очень уместная шутка, канцлер, — недовольно заметил маршал.
— Для неё хотя бы появился повод.
Придумать бы только, как будить застывающих в самый неподходящий момент скелетов. Гидеон вспомнил о змееныше, и ему стало грустно — маленький проныра здорово выручал его, был хорошим другом и верным помощником. Где-то он сейчас? Неужели погиб? Лиора точно попыталась бы вытряхнуть его из замка. Она всегда боялась змей.
— Принц. Ваше Высочество. Гидеон!
Он посмотрел на Керона, который, кажется, давно добивался его внимания.
— Да, советник. Прошу прощения. О чем вы говорили?
— Мы бы хотели узнать, что произошло под Саваном.
Гидеон без раздумий кивнул. Это рассказ он подготовил давно.
— Начну с самого начала. С того, как встретил восточников, бродящих по нашим землям. Живых, здоровых и намеренных дойти до Риеннара.
— Вне сомнений, этим желанием живут все проходимцы с Востока, — щелкнул маршал.
Гидеон, помолчав, согласился.
— Да, вне сомнений, — а в голове отчего-то закрутилась непрошенная мысль: «Они доверились мне, а я затащил их под Саван». — Я встретил отряд восточников в Золотом яблоке и сразу понял, что это необычные беглецы…
О пророчествах и короле Востока принц благоразумно умолчал.
Ночь Гидеон решил провести на веранде южного крыла дворца. Без листьев винограда, без солнца и без семьи здесь было тихо и мрачно. Между колонн сверкали звёздами лоскуты ночного неба. Гидеон, опершись костлявыми локтями о парапет и выглянув наружу, без труда отыскал созвездие Козерога. Хотел попросить бога о помощи в завтрашнем деле и не стал, отмахнулся и от молитвы, и от благодарности.
Город вокруг дворца шумел. Воины встречались с семьями, вспоминали умерших, думали, что делать дальше. И говорили, бесконечно говорили о прошлом, далёком, зыбком, тонущем во мраке отрешенности и обречённости.
Гидеон прислонился к колонне. Ему внезапно захотелось на Восток — в живой, яркий край, с пышными лесами и шумными городами, с чистыми реками и работающими мельницами, с умеющими смеяться людьми. Он так долго бродил среди живых, так долго таился в тени чужого бытия, что забыл, как тоскливо в его собственном доме. Он никак не мог понять, зачем Лиора жгла портреты и картины. Ему так хотелось увидеть лицо матери и… своё тоже.
— Принц?
— Да, Керон, — не оборачиваясь, отозвался Гидеон.
— Не хотите размять кости? Как в добрые времена?
Гидеон на мгновение замер. Вот она, память — выжившие. В них сосуществуют и трагедия прошлого, и воспоминания о настоящем, и грезы о будущем. Ценны только люди, ничто больше.
— Пожалуй, — принц развернулся и, поймав за лезвие брошенный ему меч, подкинул клинок в воздух и схватился за рукоять.
Керон, стоявший в тени колонны, отсалютовал принцу и принял боевую стойку. Гидеон покрутил меч в руках.
— Тяжёлый. Металл.
— Костяной был у вашего отца. А Префекор не подходит для битв.
— К демонам кости.
Гидеон напал резко, не по правилам. Керон сдержал его первый натиск, легко обработав неточные выпады.
— Отвыкли от меча, принц?
— Напрочь, — Гидеон отступил, отведя меч в сторону, раскинул руки. — Нападайте, Керон.
Советник ушёл в сторону и нанес удар сбоку. Гидеон, резко развернувшись, встретил меч противника лезвием своего клинка. Бой начался. Керон нападал неожиданно, метя то в грудь, то в живот, и Гидеону все время приходилось менять позицию. Один раз советник едва не зацепил его за плечо, но принц вовремя пригнулся и, перекатившись через голову, оказался позади Керона. Тот, уклонившись от удара, быстро развернулся, и они снова стали драться лицом к лицу. В конце концов, Гидеону удалось выполнить финт и обмануть противника. Вместо ожидаемого удара в правое плечо, советник получил удар в левые ребра.
Керон отступил и склонил голову.
— Прекрасный бой, принц. Хоть для пути вы и выбрали роль лучника, навыков не растеряли.
— Ваша школа, советник, — Гидеон поклонился. — Надеюсь, оправдал ожидания лучшего фехтовальщика Запада?
— Во всех отношениях.
Принц вернулся к парапету и положил на него меч.
— Вы тоже считаете, что я поступил неверно, не приняв корону?
Керон встал рядом.
— Есть ли на вашей голове корона, нет ли — народ видит в вас истинного правителя. Почти бога.
— Очень зря, — с горечью ответил Гидеон.
— Отчего же? В кого нам верить, как не в своих правителей, если боги о нас забыли?
— А что, если ничего не выйдет? Что, если, когда проклятье падет, мы все попросту умрем? Так и было теми, кто оказался под Саваном.
— С одной стороны не будет недовольных, — Керон пожал плечами. — А с другой, для нас и смерть — свобода, разве нет?
Гидеон повернул череп в сторону собеседника.
— Смерть — это не свобода. Это поражение. Всегда.
— Вы не правы, принц. Иногда одна-единственная смерть меняет судьбы тысячи тысяч оставшихся в живых.
— Если бы все было так просто… Но страдания в наше время ценятся дороже смерти.
— А тоска не ценится вообще, — насмешливо заметил Керон.
— Я не тоскую, — недовольно отозвался Гидеон. — Я предаюсь трезвой меланхолии.
— Чтобы ей не предаваться, сходите в город. Поглядите, как веселится ваш народ. За последние пару сотен лет у них впервые появился повод для радости, и они спешат им воспользоваться. Чего я и вам желаю.
— Так и быть, — Гидеон оттолкнулся от парапета. — Благодарю за совет.
Керон отвернулся, готовясь уйти, но почему-то медлил.
— Принц, вы доверяете восточникам?
— Нет. Но здесь они в нашей власти. И это не единственное наше преимущество.
Советник кивнул, удовлетворённый ответом.
— Я не спущу с них глаз. Покойной ночи, Ваше Высочество.
— Покойной ночи, лорд Керон.
* * *
Море, серое и угрюмое, будто пребывающее в тоске, как и небо, лениво омывало песчаный берег, то выбрасывая черные ленты водорослей, то утягивая их обратно. Предрассветная дымка белой вуалью висела над прибоем, размывая горизонт. Доски пристани сгнили, в дырах копился песок. Подступающие к пристани дома покосились и осели. Часть причалов обрушилась, часть настолько изветшала, что могла рухнуть в воду с очередной волной. Гидеон, остановившись у единственного целого,
