на колени перед глазами и обхватил руками полиарконову голову. Специально за сенсоры. Это чувствуется, да, то что надо.
- Вайон, успокойся, пожалуйста, всё хорошо. Эй, всё хорошо. Ты жив. Перестань бояться. У нас всё получилось.
Тёплые руки гладят по датчикам, и прикосновения почти реальны. Ощущения доходят до Сердца и унимают панику. Проценты постепенно падают.
«В самом деле. Я же хотел. Я был к этому готов. Сейчас нельзя показывать панику - много народу смотрит. Ждет и надеется. Надо собраться. А размышления оставить на потом. Я ведь действительно жив! И вырвался из этой ненавистной белой лабораторной камеры».
- Прости, Джас. Я не знаю, что на меня нашло, - к родному синтетическому голосу придется заново привыкнуть. Звучит как запись через наушники – странно и высоко. Это только для остальных разница почти не заметна.
- Ничего, Вайон, всё в порядке. Ты же нам расскажешь обязательно, в чем сейчас отличия? Для резкой смены восприятия всё нормально. Соберись. Давай как на тестах – проанализируй оболочку, мысленно обратись ко всем сенсорам, перебери их по очереди.
Руку с сенсора программист не убирал и по-прежнему смотрел в глаза. Полиморф кивнул, привыкая к тому, что каждое движение теперь будет сопровождаться жужжанием, и сосредоточился.
Запуск анализа систем. Сбор основных технически сведений. Составление отчёта.
Сладить с этим потоком оказалось легко. Данные, и без того знакомые ему, просто услужливо всплывали из глубин кристаллической памяти.
Самой тонкой сенсорной системой были снабжены руки. Внутреннюю сторону ладоней покрывал специальный мягкий полимер, под прочной пленкой которого прятались десятки микроскопических датчиков, чувствительных к температуре, весу, текстуре и плотности объектов. Одни эти ладони обошлись проекту как вся ходовая часть машины! Но это ещё не всё — четыре коротких антенны на голове почти не уступали ладоням и могли улавливать малейшие колебания воздуха. Голову везде, где возможно, усеивали сенсоры. Они обговаривали это заранее и по просьбе Вайона дорабатывали электронику, даже вопреки заверениям конструкторов. Как оказалось – не зря. Могли бы еще добавить, для большей схожести ощущений. Не говоря уже о многочисленных датчиках, разбросанных по оболочке. До полной схожести с человеческим восприятием их было крайне мало! Но с этим можно смириться. А ведь потом еще придется проверять смену формы… Но не сейчас, только после привыкания к этой.
«Отлично. Я готов».
Вайон упёрся ладонями в пол. Сначала стало сложно понять, что и как нужно сделать. В мозгу мешались старые образы из тренировок с виртуальной реальностью. Неловкие попытки думать про руки и ноги по отдельности, даже банально про движения, которые надо совершить. Но потом оказалось проще их все забыть.
Вставать, так вставать. Как раньше в теле. Не важно, как сработает машина, главное, что у него цель – просто встать!
- Молодец, - похвалил Джаспер, когда Вайон стал неторопливо подниматься на ноги. Программист тоже поднялся с пола и оказался макушкой вровень с коленным шарниром полиморфа. - А теперь давай выйдем наружу, а то там народ переживает.
- Хорошо, - согласился Вайон и медленно пошёл к дверям. Полиморф не лязгал по полу при ходьбе, амортизаторы максимально глушили шаги.
Под звук поступи и открывающихся ворот в ангар хлынуло солнце. Ударило в оптику, заставило скорректировать настройки. Раньше Вайон не замечал, насколько тёплыми могут быть его лучи. Он замер, поводя головой и с интересом разглядывая окружающее с непривычной доселе высоты.
Широкая гранолитовая площадка перед ангаром была забита народом. С одной стороны она упиралась в главный корпус Центра, с других — заканчивалась прямо в аэродромном поле.
Вайон стоял неподвижно, боясь случайно сделать что-нибудь не так или кого-нибудь задеть. Радости не было, одно лишь недоумение. Что теперь делать? Куда девать внезапно появившуюся уйму времени? Теперь не нужно спать, все прежние дела, которыми он заполнял день, больше не имеют смысла, а новые ещё не накопились. Бурные овации, всеобщая радость... Вайон чувствовал себя лишним, отделённым от всего происходящего прозрачной стеной. Да, безумный проект удался. Но понимают ли люди, прыгающие под ногами полиморфа, что члены команды обречены на вечную пустоту? Наверное, никто из них не поймет его. Не прочувствует сей момент полного одиночества единственного в своем роде существа. Остальные примкнут к нему позже, после сотен проверок и длинных бесед. Но стоит ли им говорить, как одиноко чувствует себя полиморф в толпе людей? Не отпугнут ли их такие слова? Почему-то казалось, что только Марин мог бы действительно понять его в данный момент. Такой же чужой в своем привычном обществе, как и он сам. И которого, Вайон проверил, мимолетно просканировав толпу, сейчас здесь нет.
Сквозь толпу пробилась Крима, с визгом повисла на правой ноге машины. Её пытались оторвать: «Осторожнее, задавит!», но не тут-то было. Девчонка восторженно радовалась и гладила холодный металл. Действительно ли она осознавала, на что подписалась или для нее все это выглядело большой игрой? Вайон до сих пор не смог ее разгадать, а сейчас просто нашёл в себе силы наклониться и придать лицевой маске некое подобие улыбки.
«Пусть радуются. Я же буду молчать. Те, кто пойдёт со мной — поймут и так... Но я буду молчать».
Человек умер под гром аплодисментов.
Да здравствует полиморф.
Слуга всего человечества.
***
Джаспер возвращался домой в весьма мрачном расположении духа. Тяжелый день выдался на редкость длинным и до кучи – разрушающим все его накопленные планы!
Начиная с самого Вайона. Сперва его паника чуть было не сорвала все начало пересадки. Сам Джас понятия не имел, как работал этот дурацкий механизм трансплантации, что еще
