Но мы совершенно разные. Я наследник рода Фиенн, Ив. Моя обязанность — сохранить и приумножить то, что оставили нам предки. Эта ответственность только на мне — Норман женат на своей работе в королевской канцелярии, Саймон презирает все живое вокруг, Вальтер посвятил свою жизнь мечу и нет гарантий, что когда-нибудь решит остепениться.
— Гил…
— Мне тридцать четыре, Ивелин. И у меня нет в запасе пары сотен лет, как у вас с мужем. Я… прости, этого не стоило говорить.
— Почему тогда не отпустишь ее, Гил? — мягко улыбнулась я, прекрасно зная ответ.
— Это позор для рода, для Шариэль — удар, от которого не оправится.
— Так это просто жалость?
Гилберт с силой выдохнул, не в силах даже согнать согласившись.
— Если не желаешь разводиться с Шариэль по сердцу, порви бумаги при ней и пригласи на свидание.
— Ивелин, — закачал головой брат.
— Что? В герцогстве закончилась бумага для письма и нет денег на ее покупку? — вскинула бровь я, и Гилберт удивленно посмотрел мне в глаза. — Можешь одолжить у меня пару ящиков до лучших времен, брат, я не против. И если день, когда вы твердо решите развестись, придет — составите заявление заново. Нет ничего сложного.
Он молчал, но я видела, что почти продавила свое слово. И мне оставалось распустить последний узелок, все еще удерживающий его на месте.
— Она ждет этого, Гил. — тихо выдохнула я. — У вас больше общего, чем может казаться. Вы оба будете жалеть, если не перепробуете все варианты. Скажу по секрету, она не оставляет попыток сделать шаг навстречу тебе даже сейчас. Так почему ты все еще стоишь на месте?
Загрузив брата думами, я собиралась немного передохнуть перед чаепитием с госпожой Ларс. Но оказалось, что времени прошло больше, чем ощущалось. И в гостиной при моих покоях я обнаружила Виларию и Шариэль, обсуждающих что-то в пол голоса.
— Простите, я помешала вам?.. — улыбнулась удивленным лицам.
— Да как можно?! — встрепенулась Шариэль, едва не смахнув широкой юбкой все стеклянные бутыльки со стола. — Это мы заняли приемную эрцгерцогини без дозволения…
— Все в порядке. После… недавних событий, это самое тихое и укромное место, я понимаю.
— И все же тебе необязательно уходить, Ивелин, — сменила тактику невестка, прекрасно зная, что я падка на близкие взаимоотношения в семье. — Ос-станься.
Судя по вскинутой брови Виларии, красным щекам Шариэль и этой запинке, я определенно смутила бы их компанию. Но не успела подобрать слов, чтобы улизнуть, как за моей спиной послышался бодрый голос:
— Ивелин, милая! Я не опоздала? Назначенный час еще не… Оу! Что у вас тут за секретные посиделки? Могу ли и я присоединиться?
Мать Аслахана олицетворяла собой огонь намного сильней, чем ее сын. И дело было вовсе не во внешности, коей я с каждым днем находила все больше совпадений с родными мне чертами лица. Нет, она была живой силой, неуправляемой энергией, яркой в любом своем проявлении и слове. Тот сдержанный образ жрицы, какой она предстала передо мной впервые, должно быть исходил из боязни встречи с сыном и его справедливой и ожидаемой обидой за годы разлуки.
— Конечно, проходите, госпожа Амаларис, — вежливо пригласила Шариэль, и я могла лишь натянуть улыбку.
— Благодарю, — живо ответила госпожа Ларс и, подхватив меня под руку, двинулась к кушеткам, что стояли одна напротив другой. — Что у вас тут? Могу я взглянуть?
И пока мы втроем мялись и переглядывались, одна из стеклянных бутылочек уже оказалась в изящных длинных пальцах. Маленький колпачок легко выскользнул из горлышка, и госпожа Ларс махнула пару раз ладонью к себе, чтобы почувствовать аромат.
— Госпожа! — все же вмешалась Вилария. — Это масло для массажа и… интимной близости.
Нужно отдать ей должное, Лар не смутилась даже под пристальным взглядом, за которым последовал смешок:
— Я уж догадалась, милая, — госпожа Ларс закрыла один и взяла другой бутылек. — Большинство составов были разработаны на моей родине. Не знала? Смешиваешь сама? А что насчет…
Перед нами с Шариэль развернулась настоящая дискуссия о различных ингредиентах и свойствах, которые они могут оказать, а так же о совместимости и роли магии в создании различных средств для супружеских пар. Я и подумать не могла, что существует такое разнообразие свойств помимо основного — и разогревающие женское желание, и обезболивающее, и расслабляющее, и даже растягивающее момент близости, что у меня вызвало лишь мурашки. Последнее никогда не должно было оказаться в нашей с Асланом спальне. Муж не из тех, кто умеет вовремя остановиться. Что ж, у драконов другой темперамент, стоило это признать.
— Несмотря на твою застенчивость, рада знать, что ты не следуешь учениям своего королевства, — посмотрела на меня госпожа Ларс. — Даже с человеческим мужчиной это могло бы стать проблемой, а уж с драконом…
— Это! Мое! — вдруг вскочила Шариэль и с силой зажмурила глаза. — Вилария сделала все это для меня! Эрц-герцогиня не н-нуждается в таких вещах!..
— Так уж не нуждается? — вскинула бровь она, а затем посмотрела на Шариэль. — Сядь, милая, а не то закружится голова, так напрягаться и не дышать.
— У нас с мужем и правда все хорошо, — сдержанно ответила я, но цепкий взгляд не хотел меня отпускать.
— Рада это слышать, — ответила госпожа Ларс. — И все же лишним не будет, поверь мне. В здешних местах, как и во многих других королевствах, юных леди поучают старые девы, что сами даже единожды не видели того, что мужчины считают своим первым и неоспоримым достоинством. Поучают совершенно отвратительно, унизительно и вредоносно. В лучшем случае скажут, будто вам стоит во всем довериться мужу и выполнять любую прихоть в его удовольствие. Но вот беда — мужчин поучать никто не берется, все думают, будто природных инстинктов достаточно для успешного продолжения рода. Но так ли это на самом деле?
— Множество поколений жили согласно этим правилам, — осторожно ответила Шариэль, сжимая пальцами ткань своей юбки.
— Жили и не знали счастья и наслаждения, — отмахнулась госпожа Ларс. — Смешно то, что и сами мужчины не знают ничего кроме физического удовольствия. Не
