тысячи дней, когда его чесали, целовали в рыжую башку, сюсюкали с ним, разрешали ходить по клавиатуре и спать на договорах, собирали его выпавшие усы и складывали в коробочку, она до сих пор у них в офисе, называется усятница, Людмила Марковна все рвалась предъявить им усы пропавшего кота, безумная тетка, и вот теперь кот здесь, а усы его там, и все это, мать его, какая-то форменная дичь, бредятина, как можно было додуматься – зарыть живого кота…
– Серёга, здесь, – негромко сказал Макар.
Бабкин встал как вкопанный.
Любовь Андреевна не пыталась замаскировать место. Квадрат вскопанной земли, метр на метр. Интересно, как они объясняли это соседям?.. «Знаете, мы ставим эксперимент по мотивам Эрвина Шредингера, если услышите кошачий вой из-под земли, не обращайте внимания». И еще Юрий. Покорно сколотил ящик, вырыл яму, протянул трубки… Это не глупость, думал Сергей, это какая-то другая черта, добровольное моральное рабство, я сделаю для тебя все, дорогая, только позволь мне и дальше жить у твоих ног померанским шпицем, пушиться, подавать лапку, вовремя чистить железы под хвостом и ни о чем не беспокоиться…
– Самоотверженная, блин, любовь, – вслух подумал он.
Илюшин взглянул на него и ничего не сказал.
– Так, ну, наверное, нужна лопата. – Сергей огляделся, отыскал лучом фонаря постройку за домом, которая могла быть только сараем. – Слушай, принеси из машины два шарфа, они в кармане на спинке водительского сиденья, замотаем рыло, сейчас запах шибанет…
Илюшин присел на корточки, разбросал ладонями землю, как археолог, расчищающий статую, и постучал по обнажившейся грязной доске.
Изнутри раздался негромкий вой, перешедший в ворчание и резко оборвавшийся.
У Бабкина отпала челюсть.
– Матерь божья… Живой?!
В четыре руки они расчистили доски, раскачали и попытались вытащить из земли ящик – но ничего не вышло, тот был слишком тяжел, ухватить его не получалось. Илюшин засадил в ладонь занозы, и даже Сергей отступил, поняв, что вот-вот сорвет спину.
– Как эти-то вдвоем справились? На веревках спускали, что ли?
Он выпрямился, потер поясницу и тяжело выдохнул. В ящике молчали.
Макар прошлепал в кроссовках по мокрой траве в направлении сарая и вскоре вернулся с ломиком в руках.
– Ну, поехали… – С этими словами Макар загнал узкий край лома в щель между крышкой и корпусом ящика.
– Подожди, – остановил его Сергей. – Что ты делаешь?
– Собираюсь вернуть коту свободу.
Бабкин вытаращил на него глаза:
– Ты что, думаешь, он там сидит в кипе и читает Тору? Это кот, елы-палы! Он три дня провел взаперти! Он либо глаза тебе выцарапает, либо кинется в панике уходить огородами, и черта с два мы его отловим!
– Ну, он ослаб… – без особой уверенности возразил Макар. – Еда и вода, что они ему оставили, давно закончились…
– Я, знаешь, однажды возил ослабленного кота лечиться, – сообщил Сергей. – Он устроил Армагеддон в отдельно взятой ветклинике и пытался распороть врачу яремную вену. Если ты сейчас поднимешь крышку, эта одноглазая Пандора сиганет из ящика, и конец всему. Мы для этого его искали?
Илюшин взъерошил волосы. Вид у него был смущенный.
– И что делать? Везти его в ящике? Мы его даже поднять на поверхность не можем…
Бабкин окинул его взглядом, исполненным глубокого превосходства. Наступила минута, которой он ждал всю последнюю неделю. Тебя могут считать динозавром, намекать на то, что твоим любимым фильмам, которые вышли максимум пять лет назад, уже четверть века… Ты можешь не разбираться в аниме и не отличать вейп от айкоса… Но если ты знаешь, как безболезненно извлечь кота из запертого ящика, ты стоишь всех анимешников, вместе взятых.
– Рано! – объявил Сергей. – Рано, говорю, списывать нас в утиль!
– Какой утиль, что ты несешь? – озадаченно спросил Илюшин.
– Не слабеют умом ветераны!
– А по ним и не скажешь…
– Жди здесь, шепчи этому бедолаге слова поддержки.
С этим напутствием Бабкин скрылся в сарае. В открытую дверь Макару было видно, как по стенам мечется луч фонаря. Вскоре Бабкин вышел, неся на плече то, что с первого взгляда показалось Илюшину медвежьей шкурой. Сергей приблизился, и стало ясно, что это старая телогрейка.
– На любой даче, – провозгласил он, морщась и отгоняя ладонью тучи мошкары, – в любом хозяйстве… Всегда найдутся три вещи: телогрейка, стеклянная банка и накладной стульчак для унитаза…
Он закрепил фонарик в развилке дерева, опустился на колени и поднял телогрейку, широко разведя руки, как будто держал плакат на демонстрации.
– Вскрывай! – скомандовал Сергей.
Макар надавил на свободный конец лома, хрустнуло, и крышка подскочила.
В нос сыщикам ударила волна густой тяжелой вони. Следом за волной что-то сигануло из дальнего темного угла ящика, туго влепилось в рыхлую ткань, словно воланчик в ракетку, и Бабкин тотчас скрутил его в ком.
– Фаршированная телогрейка, – уважительно сказал Макар.
Из телогрейки рычало, орало, вспучивалось во все стороны; затем кот ухитрился просочиться в рукав и оттуда бодал Сергея, пока тот тащил его к машине. Больше всего он боялся грохнуться и выпустить эту тварь. Он ободрал лоб торчащей веткой, у него промокли штаны до колен, и он рявкнул на Илюшина, когда тот замешкался, ища клетчатую полиэтиленовую сумку, которую Сергей лет десять возил в багажнике с непонятными, но смутно противозаконными целями. Нашел, раскрыл ее, чуть не разорвав пополам, и Бабкин с облегчением опустил в раззявленную пасть свою ношу. Стремительно застегнул «молнию» и сунул клетчатый ком в багажник. Раздавшийся оттуда вой не сулил ничего хорошего.
– Погнали, быстро! – Он запрыгнул на водительское место и вдавил ключ зажигания. Макар не успел пристегнуться, а Бабкин уже стартовал, забыл о фонарике и отпертой калитке. – Ему, чтобы выбраться из сумки, много времени не потребуется…
Первые двадцать километров кот придушенно орал. Потом замолчал. Макар дернулся было проверить, не задохнулся ли тот, но Бабкин хмуро бросил: «Сиди!» Он догадывался, что кот выпутался из своей смирительной рубашки и уже разрывает плотный полиэтилен.
– Привезем кошачий труп, – флегматично сказал Илюшин. – После всего пережитого это будет несколько обидно, не находишь?
– Значит, судьба его такая, – огрызнулся Сергей.
– Всё вынес несчастный страдалец, но принял смерть от наших рук, – развил Макар свою мысль. – Занесем в список достижений: угробили больного кота. Все-таки это лучше, чем быть удавленным суеверной посредственностью, которая даже Эверест не смогла толком описать. Это что, уже МКАД? – Он завертел головой. – Куда ты несешься? Нам нужна какая-нибудь ветклиника, в которой есть ночные дежурные…
– К черту, – отрезал Сергей. – Звони Касимову. Я готов сдать эту тварь ему на руки, и пусть дальше сам с ним разбирается. Хочет – пусть везет к ветеринару, хочет – к таксидермисту,
