прядь и положила ладони на колени.
– А как Люба вела себя, когда вы приходили к ней?.. Я имею в виду до разоблачения.
– Я бы сказал, вполне естественно. – Бабкин вопросительно посмотрел на Макара. – Ты не согласен?
– Согласен. Любовь Андреевна тщательно переключала наши подозрения на Эльзу Страут. И, в отличие от мужа, держалась очень хладнокровно. Особенных угрызений совести она не испытывает. Кстати, ворожея прекрасно поняла, с кем имеет дело. Узнав от нас о коте и гибели Габричевского, она сложила два и два и догадалась, что его убила Яровая. Можете представить, Наталья Леонидовна, как высоко оценивала Мирослава вашу подругу, если она предположила, что следующей та убьет уже ее – как опасного свидетеля. Решила, что проще пересидеть вдалеке, пока убийца Габричевского не будет пойман, и сбежала. Она действительно испугалась. Даже не предупредила никого из клиентов, чтобы те не проболтались.
– Подозревала, что помощница – и та подкуплена, – усмехнулся Сергей.
– Знаете, я теперь тоже ее боюсь, – призналась Наташа.
– Да, Любовь Андреевна – женщина целеустремленная. Но в убийстве она все-таки призналась. Решила, что в ее положении это наименее проигрышная стратегия.
– Странно, что она не убедила Юру сделать то же самое, – задумчиво сказала Наташа.
Это еще предстояло осмыслить. Осмыслить Юру – воспитанного, красивого, добродушного, накидывающего ей на шею петлю.
– Видимо, оба надеются, что против него не наберется достаточно улик.
– Не безосновательны их надежды, надо сказать, – пробасил Сергей. – Если не будет ни камер, ни свидетелей, у твоей версии нет подтверждения. Ну, кроме наших показаний. Мы фактически слышали его признание. Я позвонил следователю, который ведет ваше дело, Наталья Леонидовна. – Он посмотрел на часы. – Встречаемся в пять. Есть шанс, что хвост Кожеватову прищемят и без его признания.
– Я не думаю, что Юрий что-нибудь предпримет в отношении вас, – успокоил Макар. – Он сильно деморализован. Но все-таки будьте осторожны.
– Да, обязательно… Подождите! – спохватилась Наташа. – Я же должна… Я хотела вас просить… Мне нужен совет, я без вас не справлюсь…
Она смешалась. Ей требовался не совет, а помощь, но сказать об этом было неловко.
– Выкладывайте, – потребовал Илюшин.
– Я нашла человека, который обокрал мою Марию Семёновну, – стеснительно объяснила Наташа.
Бабкин подался вперед. У Илюшина загорелись глаза.
– Как вам это удалось?
– Я подумала, что Мария Семёновна – человек общительный, она запросто могла выложить о себе все подробности кому-то из знакомых по кружку. А в нашем «Атланте» она много чему училась, даже посещала курсы фотографии… Банковскую карту, как вы помните, нашли в квартире некоего Головнякова. Может быть, кто-то из наших клиентов жил рядом с этим Головняковым и каким-то образом завладел его карточкой… А остальное было делом техники: найти подходящую женщину, подучить ее, что говорить, – и полмиллиона в кармане.
– Хорошая идея, – одобрил Макар. – Так и что вы нашли?
– Я нашла Ивана Сергеевича Борисоглебского, – упавшим голосом сказала Наташа.
– Что еще за Борисоглебский? – осведомился Сергей.
Наташа вздохнула:
– В нашем центре работает Жанна Гаркалина. Она ведет групповые и индивидуальные занятия: йога, пилатес… Борисоглебский – один из ее частников. Это означает, что два раза в неделю она приезжает к нему домой и проводит с ним тренировки.
– И госпожа Гаркалина, надо полагать, тренирует и вашу Марию Семёновну? – живо подхватил Макар.
За долю секунды сообразил, с завистью подумала Наташа. Ей самой потребовалось больше минуты: сидела, таращилась на фамилию «Борисоглебский», пока не сложила два и два.
– Тренирует, – безрадостно подтвердила она. – У Борисоглебского и Головнякова адреса отличаются на одну цифру. Первый живет в квартире тридцать четыре, а второй – тридцать пять. Они соседи по лестничной клетке. Должно быть, Борисоглебский зашел проведать соседа и попросил Жанну сопровождать его. Может быть, это они и обнаружили тело. При желании, наверное, нетрудно найти эту информацию. Или спросить самого Борисоглебского… Жанна украла карточку Головнякова – вот почему я думаю, что старик был уже мертв, когда они вошли в его квартиру. В этом случае она могла взять карту, не опасаясь, что он поднимет шум из-за ее исчезновения. Или он тяжело болел, и она не сомневалась, что в ближайшее время ему будет не до карты. ПИН-код, наверное, был написан с обратной стороны. Или где-то поблизости валялась бумажка с цифрами. Знаете, старики часто так делают. Ей было несложно его обворовать. А потом, когда карта оказалась в ее руках, она сама позвонила Федосеевой – изменила голос, конечно, – и выманила у нее деньги. Не знаю только, где Жанна отыскала мальчишку, который обналичил счет… Но это, собственно, не имеет значения. Ей повезло – она успела использовать карту раньше, чем банк ее заблокировал.
– Потрясающе, – сказал Макар. – Наталья Леонидовна, вы большая молодец.
Поначалу Наташа решила, что над ней смеются. Хотела обидеться – но вгляделась в Илюшина внимательнее и поняла, что он и не думает шутить.
Она приободрилась. Мало кто за последние годы называл ее молодцом. Говоря по правде, никто.
– А потом, вы знаете, я увидела у нее сумку, – доверчиво сказала Наташа, уже не боясь, что ее высмеют за дилетантское расследование. – Яркая оранжевая сумка с плетением, кожаная… Жанне она очень шла. Я погуглила, пока вас ждала, – это «Боттега Венета», она стоит как четыре моих зарплаты. Жанна не удержалась и купила ее из этих шальных денег. Это вполне в ее духе. Она такая, позитивная. Деньги должны приносить радость – вот ей и принесли.
– Согласен с коллегой: блестящее расследование, – сказал Сергей. – А мы вам теперь зачем? Расскажите все старухе, пусть обращается к следователю, объясняет ему вашу логику… Дальше установить связь между тренершей и покойным – проще простого. Следак будет вам крайне признателен. Сейчас это висяк, а так он еще и премию получит.
– Не могли бы вы сами позвонить следователю? – умоляюще сказала Наташа.
– Почему мы? – коротко спросил Макар.
Наташа потерла лоб в затруднении. Ничего не оставалось, как выложить правду:
– Жанна на хорошем счету в нашем центре. А у меня… у меня есть некоторые разногласия с замдиректора. Я боюсь, как только станет известно, какую роль я играла в расследовании, меня попросту вышибут вслед за Гаркалиной.
– Ничего себе нравы в вашем «Атланте», – удивленно заметил Илюшин. – Она – воровка. А вы – тот, кто вывел ее на чистую воду.
Наташа невесело улыбнулась:
– Это в идеальном мире. А в нашем я буду тем человеком, который лишил «Атлант» ценной сотрудницы. Поверьте, мне этого не простят. Коростылева добьется, чтобы меня уволили.
– Ну и что? – спросил Макар.
– То есть как это…
– Ну уволят – и в чем трагедия?
Наташа опешила.
– Вы
