на ночь. «Подобно храму, наш досуговый центр должен быть распахнут для людей», – взволнованно объявила Коростылева на том же собрании, на котором обсуждалась многоступенчатая система. На практике это означало, что Николай Степанович обязан объяснять всем случайно забредшим зевакам, что приходить нужно в рабочие часы. Хотя гораздо убедительнее с этим справилась бы закрытая дверь.
За спиной охранника висела доска с теми самыми ключами. Наташа не имела права находиться в воскресенье в «Атланте», и Панков это знал.
– Доброе утро, Николай Степанович! – Наташа улыбнулась, но не слишком лучезарно. Никакого заискивания. Традиционное вежливое приветствие. – Вы меня не пустите пару часов поработать?
– В воскресенье? Побойтесь бога, Наталья Леонидовна! – Охранник привстал и развел руками.
– Со следующей недели новый курс, надо подготовиться, а дома – ну невозможно, – с легким раздражением сказала Наташа. – Господи, одному пятнадцать, другой девять, считай, взрослые люди, но осознать, что матери нужны два часа тишины, – задача выше человеческих сил.
– Спиногрызы, – понимающе вздохнул Панков.
– Знаете, мы такими не были, – доверительно сказала Наташа. – Когда отец дома работал, у нас царила тишина.
– Воспитание было другое, – заметил Панков.
– Где-то я что-то упустила, – покаялась Наташа. – А сейчас уже поздно. Ну что мне их, бить, что ли? Я даже кошку шлепнуть не могу.
Николай Степанович закудахтал в усы.
– В этом ваша женская слабость, но в этом же и заключается ваша неотразимая сила, – галантно сообщил он.
Наташа зарделась.
С тяжелым вздохом, извещавшим, что ради нее он идет на серьезное должностное преступление, Панков снял ключ и протянул ей.
– Спаситель, – прочувствованно поблагодарила она. – Два часа – и меня уже нет.
Первый уровень был пройден. Оставался второй.
По утрам в воскресенье в «Атланте» делала уборку Вера. Вера была женщина добросовестная и работящая, а главное, обеспечивавшая чистоту также в соседней школе и в продуктовом на перекрестке. В ее случае это означало, что Вера – великий оптимизатор.
Наташа поднялась на второй этаж и не удержалась от улыбки. Все двери справа от лестницы были распахнуты настежь. Многоступенчатая система безопасности вдребезги разбивалась об одну-единственную пожилую уборщицу. Практичная Вера, чтобы не бегать за каждым ключом к охраннику, забирала у него махом дюжину – что являлось вопиющим нарушением номер один, – возвращалась наверх, отпирала все кабинеты по правую сторону лестницы, распахивала двери настежь – что являлось вопиющим нарушением номер два и три соответственно, – и принималась быстро отмывать одну комнату за другой, пятясь задом, точно краб-отшельник. Чтобы не наследить по чистому, Вера не запирала двери, пока не высохнет пол. В это время она занималась кабинетами слева от лестницы. Коростылеву хватил бы удар, если б она увидела, как попираются нормы безопасности в их учреждении. Но Коростылева по выходным не появлялась в «Атланте». А Панков боялся Веру до оторопи и замечаний ей не делал, справедливо опасаясь, что будет избит мокрой тряпкой.
Наташа на цыпочках прошла по коридору и нырнула в кабинет с табличкой «Бухгалтерия».
Договоры с клиентами по настоянию той же Коростылевой были заперты в шкафу, хотя никакого интереса ни для кого не представляли. Ключ от шкафа хранился в блюдечке из-под горшка с алоэ, а сам горшок для конспирации был поставлен на верх этого же шкафа. Наташа приподнялась на цыпочки, покрутила блюдечко и нащупала ключ. Минуту спустя она уже сидела над кипой договоров.
Фролова Виктория Романовна. Клары Цеткин, 25/2, 18.
Игнатюк Сергей Сергеевич. 1-й Новоподмосковный, 4–43.
Кошелева Елена Львовна…
Маловероятно, что ее догадка подтвердится. Но Наташа должна была проверить.
Сверять адреса с картой занимало больше времени, чем ожидала Наташа. Сейчас, когда она сидела над стопкой договоров, прислушиваясь к шагам в коридоре, ей окончательно стало ясно, что она ошиблась. Ее догадка не была основана на фактах, только на интуиции. «Может ли женщина, родившая двоих детей от эгоистичного мерзавца, хоть в чем-то полагаться на чутье?»
Инна Аввакумова, Елена Мухлынина, Олег Перевозов… Одна папка за другой ложилась в новую стопку, и от первоначальной осталось меньше половины. Наташа искала среди клиентов досугового центра человека, который жил в одном доме с покойным Головняковым.
Мария Семёновна перебрала почти все кружки в «Атланте», прежде чем остановилась на Наташиной изостудии. При ее энергичности и общительности она легко заводила приятельниц и без опаски делилась подробностями своей жизни. Кто заподозрит мошенницу в милой пенсионерке, стоящей за соседним мольбертом?
Но ни один адрес не совпадал с тем, по которому проживал и упокоился пенсионер Головняков.
Выходит, зря заложила Любу…
«Она солгала, что я приставала к Юре. Якобы из-за этого мы и поссорились. Как легко одной-единственной деталью изобразить собственную подругу бессовестной дрянью… Странно, что она в книгах этого не использует».
Иртеньева, Варнавин, Лебеда… Красивая фамилия – Лебеда, подумала Наташа, вбивая адрес Лебеды в поисковик, не то что простоватая Горбенко. В юности она наивно надеялась, что небеса пошлют ей мужа с красивой фамилией – святая Катерина, пошли мне дворянина! – но у Стаса оказалась неромантическая фамилия Буряк, и, поколебавшись, Наташа оставила свою. Стас, как ей тогда показалось, только обрадовался. И детей охотно записал на ее фамилию.
Нет, и не Лебеде выложила подробности своей жизни Мария Семёновна, и не Варнавину, и не Иртеньевой…
Вот бы это был Александр, мечтательно подумала Наташа. Обманул мать собственной жены… Все-таки гадкие поступки должны совершаться гадкими людьми, это было бы и логично, и справедливо. А в жизни все вперемешку, все вразнобой. И гадкие люди совершают хорошие поступки, и хорошие люди впутываются черт знает во что, и нет в этом никакой системы, и логики тоже нет.
Наташа потянула к себе следующий договор, автоматически вбила адрес – и оцепенела.
Не может быть…
Господи, она его нашла!
– Девонька моя, а ты чего это здесь?
От раскатистого баска Наташа взвилась на стуле. Уборщица стояла в дверях, вопросительно уставившись на нее.
– Вера, здравствуйте… У меня в кабинете душно, я зашла сюда. – Наташа почти и не солгала, ей действительно сейчас не хватало воздуха.
– Матушки мои, а ведь я тебя едва не закрыла! Во был бы номер! Сидела бы взаперти до понедельника! Давай-ка сворачивайся! Надо же, тихоня какая! Как мышка сидит, ни звука…
– Вера, вы не принесете мне воды? Что-то голова кружится.
– Не вздумай мне свалиться, – предупредила Вера, сразу посерьезнев. – Скорая тут натопчет – второй раз мыть не буду!
Пока добросердечная Вера ходила за водой, Наташа сфотографировала страницу, вернула договоры на место и заперла шкаф. Ключ положила в блюдечко. Послушно выпила воду, которую принесла уборщица, по ее совету смочила виски –
