пушки. И неизвестно, что скрывала третья пара. Кое-где из-под брони Замардино торчали густые пучки щетины, придавая шиборгу вид опасного сумасшедшего.
По сигналу Лео и Волкаш принялись кружить по округлым бортам арены, присматриваясь друг к другу. Альда Хокс непрерывно шевелила губами, инструктируя шиборга. Я прильнула к решётке рядом с Кайнортом. Он задымился и так навалился на ограждение, что его нос вылез на арену.
Волкаш сделал выпад на противника. Лео подпрыгнул! Зрители грохнули, а паук приземлился скорпиону на хвост и выбросил ловчую сеть. Волкаш закрутился на месте, отдирая якоря сети от пола. Пока он возился, паук сцапал сеть и дёрнул. Волкаша потащило, как в мешке, вверх по арене. К барьеру. Клешни и газовые резаки оказались бессильны против высокопрочного карбина сети. Скорпион с трудом выпутал четыре свободные ноги и упёрся в арену. Помогло: у паука не хватило сил сдвинуть добычу в полтора раза тяжелее себя. Он бросил сеть и закружил возле Волкаша, примеряясь, как бы его перехватить поудобнее.
— Клыками её свинти, — приказал Кайнорт, и Волкаш закусил путы.
Сеть намоталась на буры и наконец порвалась. Волкаш сбросил со спины ошмётки карбина хвостом, размахнулся и метнул иглу в Лео. Игла ударила в пол в метре от противника. Остановившись, хвост стал видимым, и паук отпрыгнул подальше. Бритц выругался:
— Мазила. Теперь Замардино знает, что на хвосте вуаль, и попытается атаковать его первым делом.
Будто читая мысли, паук выкинул ещё сеть и намертво прижал хвост Волкаша к спине. Вот зачем Альда упрятала Кайнорта до самого полудня: без него мы научили шиборга владеть оружием, но не продумали бой наперёд. Теперь Волкаш дрался дворовым стилем: размахивал пошире, надеясь на природную удаль. Замардино подпрыгнул ещё раз, но Волкаш успел перехватить его за ногу. Новая сеть выстрелила мимо, а паук шмякнулся боком. Скорпион ударил ему саморезами прямо в брюхо. Но нечего было и думать пробить карбиновую броню. Паук пустил два разряда плазмы и вскочил на ноги как ни в чём не бывало.
— У него клапаны на брюхе! — разглядел Крус. — Из них и выстреливает сеть.
— Волкаш, у него на брюхе третий, седьмой и одиннадцатый сегменты, запомнил? — сосчитал Бритц. — Завари их.
Но в этот раз паук крепко подобрал ноги в прыжке и не дал себя ухватить. Он дёрнул третьей парой орудий, той самой, непонятной. Над ареной раздались щелчки. Зрители первых рядов попадали, хватаясь за уши. В комме Кайнорта так зафонило, что от боли он сдёрнул наушник.
— Связи нет, поправь, — он бросил Крусу испорченный комм.
Мы остались без связи. От резонанса треснул экран на визоре Волкаша. Оглушённого, ослеплённого скорпиона опять потащили к бортику. Ему осталось только ввинтить клыки прямо в пол арены. Это помогло! Волкаш намертво зафиксировал себя на месте и закрутился, как циркуль. Он схватил Замардино клешнёй и, подтянув к себе, сварил вместе плазмотрон и циркулярную пилу справа. Паук неуклюже попятился на шести ногах и выстрелил: наша броня с ячейками хлопнула. Выстрелил ещё и попал в клешню. Посыпались шарики, и паук завалился на спину. Со сваренными ногами быстро встать не удалось. Волкаш, не теряя времени, успел вытащить клыки из арены. Он заварил Лео два брюшных клапана из трёх, прежде чем паук вернулся на брюхо. Последовало три серии щелчков. Новый комм Бритца сгорел прямо у него в руке, не прожив и минуты. Тем временем паук раздробил Волкашу колено и срезал пилой газовые баллоны. Мы потеряли резаки, орудия второй пары.
Лео завёл циркуляры. Скрежет стоял такой, что я мыслей своих не слышала! Паук не видел иглы Волкаша в движении, но размахивал пилами, как мельница. Скорпион ударил. Хвост зацепил сразу оба лезвия: полетели искры. Удерживая пилы, Волкаш приблизил газовые резаки к визорам Замардино и скрёб ими зеркала.
— Они же не работают! — закричала я. — Что же он делает!
Паук начал стрелять по резакам скорпиона. Два, четыре выстрела. После шестого бесполезные резаки Волкаша покраснели, побелели и потекли на визоры Лео. Паук завертелся на месте, но глаза ему залил титан. А ещё у Хокс отняли очки за выстрелы!
Полуслепой лупил слепого: снять визоры было смерти подобно. Волкаш выставил клешню. Новые шарики прыснули под ноги Лео, обстреляли зрителей. Началась давка. Никто уже не хотел оставаться в первом ряду. Паук взбрыкнул, кувыркнулся на спину… поехал-поехал на край…
…и в миллиметре от борта скатился обратно!
— У-у-у!.. — застонал Кайнорт и расцарапал лицо об решётку арены. — Волкаш, лапа, лапа, лапа!
Замардино, скатившись с борта, подбил скорпиона, и тот застрял лапой в его шестернях. Волкаш бил хвостом, вырываясь из плена. Но сделал только хуже: игла тоже застряла в броне Замардино. И паук потащил Волкаша вверх. Вон из супницы. Скорпион царапал пол ногами, и не мог развернуться, чтобы использовать саморезы как в первый раз.
— Падай с ним на спину! — кричал Бритц. — Он тебя отпустит, чтобы перевернуться! Ну!
Но без балансировки хвостом скорпион не смог опрокинуться.
— Вол-каш! — скандировали эзеры. Даже те, кто был за спиной Альды Хокс.
В жарком от проклятий ангаре Замардино, уцепившись за край арены, перевалил скорпиона за черту. Спина паука была на самой границе, а Волкаш уже за ней…
А потом Лео пустил шестерни брони в обратную сторону, выкидывая противника за борт. Когда Волкаш скатился в ноги Альды, Замардино приковылял в центр арены и упал без сознания.
Мы не обошли его даже по очкам: табло показывало вровень. Пенелопа утешала меня, загораживая от Бритца, но тому не было до нас никакого дела.
— Замардино сам был за бортом! — возмутился Крус. — Он же свесился почти что весь!
— Всё честно, — выдавил Кайнорт. — Его ноги не коснулись аута. Займитесь Волкашем, я сейчас.
Втроём мы приподняли Волкаша и оттащили с арены, чтобы он мог вернуть себе человеческий вид. Толпа не унималась, посылала проклятия в Замардино, в Волкаша, в обоих маршалов — во всех подряд. Такое было впечатление, что проиграли все ставки. Под их вопли к нам через арену процокала Альда.
— Ну что, Норти, по домам? — она перешагнула ноги лежащего Замардино.
— Очки вровень. Положен реванш.
— Тебя переклинило, Бритц? Умей проиграть достойно!
— Вы знаете, что на кону! — рассвирепел он и махнул на голосящий зал: — Они знают! Это не потасовка за
