На крик так никто и не выглянул. Люди в наше время очерствели, они не любят вмешиваться в чужие дела, их не волнуют чужие проблемы. Но, конечно, это не повод лишать их права на жизнь. У человечества еще есть шанс исправиться…
Я пришел домой, забрался в горячую ванну, и просидел так несколько часов, пока не почувствовал, что вода совсем остыла, а меня пробирает ледяной озноб.
Осознание того, что я сотворил нечто неправильное, что противоречит самой человеческой природе, не покидало меня и весь следующий день. Меня занимали два вопроса. Имеет ли право один человек, даже обладающий особым даром, брать на себя заботу о судьбах всего человечества? И второе, имеет ли он право ради выживания человечества совершать смертный грех убийства? Не то чтобы я был убежденным христианином, но в церковь ходил регулярно, чтобы облегчить душу.
Я пытался говорить обо всем этом со знакомым священником, но он меня не понял. Глядя на его красноватое лицо, в голубые глаза с подрагивающими зрачками, я вдруг со всей отчетливостью понял, что он меня боится. А значит, не может дать мне правильного напутствия.
Ответы на свои вопросы я нашел в Библии. Убийство на войне — это не грех, говорилось в книге книг. А война эта идет уже очень давно. И ее развязали вовсе не мы, а те, кто хочет захватить нашу планету. С этого момента я стал воином Христовым. Теперь я убивал именем Господа. Я понял, что он наделил меня даром видеть порождения тьмы, дал право карать бесов, спасая человечество от неминуемой гибели…
Я помню, как все это начиналось. Я проснулся в тот день с ощущением, что действительность неуловимо изменилась. Сел в постели и увидел, что мир стал иным. Неведомая сила (полагаю, это был сам Бог) заставила меня подняться и пойти через незнакомые кварталы туда, где происходило чудовищное преступление против всех живущих на Земле.
Со стороны это похоже на обыкновенную детскую игру. Трое мальчиков. Двое лет шести. Один постарше. И три девочки. Все красивые, ухоженные, похожие на маленьких кукол. Играют на детской площадке. Прыгают через скакалку, перекидывают друг дружке мяч. Вот только другие дети почему-то сюда не идут, упираются, кричат, умоляют родителей увести их. Мало кто замечает такие детали. А я замечал. Если бы только кто-нибудь мог видеть в тот момент то же, что видел я. Как пульсирует над головами «детей» плотный энергетический купол, как слаженно и четко они двигаются, объединенные в цепочку силы, составляя вместе работающий на полную мощность генератор смещения. От энергетического купола начинают поступать импульсы, детишки трясутся, делают вид, что дурачатся, похожие в этот момент уже не на кукол из игрушечного магазина, а на сломанных кукольных монстров. По земле проходит волна за волной. Я ощущаю как дрожь поднимается от ступней выше, отзывается болью в пояснице, сердце начинает учащенно биться, в голове пульсирует кровь, колотит в висках. По всей округе подскакивает атмосферное давление. Нескольким гипертоникам в окрестных домах становится плохо.
Их шестеро. Они — идеальный механизм для смещения земной орбиты…
Я настиг их всех. Одного за другим.
После первого убивать стало легче. Я даже стал испытывать определенное удовлетворение содеянным. Как будто снимал с души тяжелые камни. «Умри, именем Господа нашего», – говорил я, глядя на очередного поверженного беса с лицом ангела. Он лежал в неестественной позе посреди лесопарка. Такое маленькое смешное тельце с переломанной, заведенной за спину ручкой. А рядом булыжник, которым я бил его прямо в темя. Пятый инопланетянин. Цепочка превратилась в одинокое звено. Интересно, что он теперь будет делать?
Последний скрывался дольше всех. Мне мешало повышенное внимание со стороны тех, кто ничего не понимал о том, что происходит. Они могли только навредить делу. Но я не трогал их. Ведь и ради них тоже я боролся со злом. И кольцо вокруг меня день за днем делалось все уже. Но меня мало волновала опасность такого рода. Лишь бы успеть завершить великую миссию, возложенную на меня Господом…
Данное свыше чутье редко меня подводило. Я заметил, как какой-то неприметный человек в серой куртке, с серой обыденной внешностью, следит за мной, неумело скрывая интерес. Я вышел из автобуса. Он, конечно, последовал за мной. На углу я обернулся. Серый сделал вид, что заинтересовался театральной афишей и отстал. На самом деле, он продолжал наблюдать за мной. Последнее время соглядатаев становилось все больше. Я не знал, кто они. Может, это нанятые инопланетянами предатели расы людей. А может, милиция села мне на хвост. О терроризирующем Москву маньяке-детоубийце говорили во всех новостях.
Сотрудники правоохранительных органов меня порядком раздражали. Им вряд ли удастся объяснить, что я спасаю человечество. Скорее всего, эти жалкие неразвитые люди сочтут меня сумасшедшим. И упекут в желтый дом. А это будет означать только одно: в ближайшее время орбита Земли окончательно сместится. И тогда не будет никого. Ни этих самых идущих по моему следу ищеек, ни меня самого, ни всех, кто причисляет себя к роду людскому.
Я зашел в продуктовый магазин с двумя входами. Прошел его насквозь. И побежал через дворы. Неподалеку была еще одна остановка. К ней как раз подходил автобус. Через стекло выворачивающего на проспект автобуса, я увидел Серого. Он стоял на перекрестке и разговаривал с кем-то по мобильному телефону.
Мы замерли друг против друга. За его спиной гаражи и кирпичная стена. Деться некуда.
— Попался, нелюдь, – сказал я, выдернул из внутреннего кармана нож, разложил его с сухим щелчком.
— Что вам надо от меня, – жалобно проговорил мальчик. Щупальца его метались кругом, вползали на гаражи, стелились по земле. Но большинство упирались мне в грудь, пытались остановить мое приближение. И я действительно ощущал сопротивление, но продолжал упорно идти на него.
— Зачем ты сюда прилетел?! – спросил я.
— Я не понимаю… Мама, – он искривил рот и жалобно заныл, умело изображая детскую истерику.
— Я не задаю тебе вопросов. Я и так все знаю. Это знание дано мне свыше. Меня больше интересует, кто тебе сказал, что ты можешь прилететь на чужую планету, и делать с ней все, что угодно?!
— Вы тот… — он вытянул палец, продолжая ныть, – тот, кто убивает нас…
Я остановился. Что-то новенькое. Раньше они не проявляли подобной осведомленности. Наверное, потому что я не давал им много разговаривать. Старался убить сразу, чтобы, глядя в их детские лица, не чувствовать жалости.
— Ты что-то знаешь обо мне? – Я облизнул сухие губы.
— А вам не приходило в голову, что вы сошли с ума?! – В глазах, прежде по-детски наивных, появилась вдруг темная глубина. Взрослые глаза на лице ребенка меня порядком напугали, хотя с того момента, как прозрел, я всякого навидался. – Вы просто свихнулись, – продолжал он. – Что вам сделали маленькие дети, что вы нас так ненавидите?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
