считается состоявшейся, лишь когда начинает использовать математику. В более общем ключе: любой вид знания достигает высокой актуальности, лишь когда он начинает оперировать не размытыми словесными изложениями, а ясными цифрами. По существу: язык математики или язык цифр — универсальный язык природы и общества. Любая деятельность приобретает четкий смысл, лишь когда ее результаты выражены в цифрах. Цифры это цена ресурсов, цена затраченного труда и приложенного капитала, наконец, цена продукта. Любой предложенный план требует предварительной оценки в цифрах. Его целесообразность можно определить заранее лишь путем сопоставления в цифрах того, что будет затрачено с тем, что мы намерены получить. А для этого нужен всеобщий эквивалент, объединяющий математику и пользу. Цифру и ценность. Вот так человечество изобрело деньги, открыв возможность широкого применения математики непосредственно для планирования и оптимизации жизни общества. То, что в XXI веке построен мир Big Data — цифровой мир с мгновенным доступом через любой гаджет из любой точки к любым данным, уже оптимизированным для конкретного применения в любой деятельности — это прямой результат изобретения денег. Именно деньги вывели человечество из хаоса первобытности в организованный постиндустриальный мир. Мы воспринимаем окружающие чудеса технологий, нашу новую комфортабельную среду обитания, как нечто, само собой разумеющееся, но надо помнить, что все это результат изобретения денег. Скажите, Габи, это объяснение достаточно кратко и убедительно?
Габи Витали путем богатой мимики (приобретенной в период, когда она вела канал о фитнесе и аэробике) показала, что не она в этой студии оценивает убедительность — и повернулась к Талвицу.
— Лацаро, согласны ли вы с аргументами мистера Вэнга? Если нет, то в чем и почему?
— С аргументами? — иронично переспросил гуру экономики смыслов, — Я не услышал ни одного аргумента. Случившийся поток риторических манипуляций, был столь низкого качества, что я испытал острый приступ испанского стыда за мистера Вэнга, который в медиа показан интеллектуалом и генератором идей суперинформационного общества.
— К оскорблениям прибегает тот, кто неспособен возразить по существу! — моментально припечатал Вэнг.
— Действительно, — поддержала Габи, — давайте следовать спортивной этике на ринге.
Лацаро Талвиц расплылся в добродушной, но немножко хищной улыбке.
— О, прекрасная мысль! Начнем с этики. С того, чтобы называть вещи своими именами, избегая путаницы. Математика — это не про цифры. Математика — это, тем более, не про данные в цифровом виде. Математика — это про исследование свойств формализмов. А представления мистера Вэнга о математике, как о прошивке карманного калькулятора, устарели еще в XIX веке, одновременно с крахом арифметической утопии Бэббиджа.
— Что такое арифметическая утопия Бэббиджа? — спросила телеведущая.
— Был такой Чарльз Бэббидж… — пояснил Талвиц, — В первой половине XIX века Бэббидж заново изобрел механический калькулятор, хорошо известный морякам античности, но стертый из обихода в ходе становления мировых религий. Вокруг Бэббиджа мгновенно сформировалась секта системных аналитиков, желающих осчастливить людей методом контроля Big Data. Антология американской фантастики за 1990 год содержит апокриф Майкла Флинна об этом, названный «В стране слепых». К тому времени Data уже были достаточно Big, чтобы экзальтированные брокеры поверили, будто это магия. Великий Азиатский кризис 1997 наглядно показал ошибку, но финансисты уже путали цифры и ценности, радуясь возможности порождать деньги нажатием кнопок на компьютере. И трагикомедия длилась до 2020-х, когда золотая карета превратилась в тыкву и мышей. Денежные планы и оценки, которым пел дифирамбы мистер Вэнг, оказались фейком, а развитый мир слил туда все богатство, созданное во второй половине XX века. Чудеса технологии и комфорта были созданы в XX веке — все, кроме гаджетов для получения фейков из любой точки планеты. Впрочем, через гаджеты можно еще смотреть клипы с котиками и заказывать гамбургеры двумя кликами. Утешительный приз для банкротов. Добавлю: пара чудес технологии все же появилась в XXI веке, но вопреки деньгам…
— Сейчас мистер Талвиц занимается демагогией! — перебил Вэнг.
— Это вопрос к рефери, — сказала Габи, повернувшись в сторону Юхана Эбо.
Гуру психоанализа встал с кресла, потянулся, потер ладони, и спросил:
— В чем конкретно вы усматриваете демагогию?
— В том, что мистер Талвиц представил деньги причиной Великого коллапса.
— Заметьте, я не говорил этого, — откликнулся Талвиц.
— Хорошо, мистер Вэнг, — произнес доктор Эбо, — а если по-вашему: что стало причиной Великого коллапса?
— Превышение пределов роста, — ответил гуру мета-агрегаторов, — коллапс в 2020-х был предсказан базовой моделью Римского клуба в цифровых экспериментах 1972-го.
— Римский клуб… — тут Эбо иронически хмыкнул, — …Чудо! Из прогнозов их модели не сбылось исчерпание природных ресурсов и загрязнение среды, крах индустриального и аграрного производства, динамика рождаемости и смертности. Сбылся только Великий коллапс, драйверами которого стали иные, весьма искусственные причины. Похоже на покерного крупье, который предсказывал флеш-рояль кое-кому за долю выигрыша.
— Допустим, в этом есть странности, — сказал Вэнг, — но при чем тут деньги?
— Деньги тут при том, — ответил Эбо, — что с 1970-х банки эмитировали их и раздавали в запредельных количествах хозяевам крупнейших инвестиционных пузырей. Возникло вульгарное перепроизводство денег, а 99 % мирового богатства оказалось у 1 % мутных субъектов в точности как при игре с таким покерным крупье, о котором я рассказал. И вследствие такого распределения богатств, случилась стагфляция, война и коллапс.
— Вы ведь не экономист, — заметил Вэнг.
— Да, но не обязательно быть экономистом, чтобы читать журнал «The Economist». Я не изобрел это объяснение, я прочел его там, где оно за подписью экономистов-профи. И давайте определимся, мистер Вэнг: что я, по-вашему, должен сделать, как рефери?
— Вы уже сделали, что должны, мистер Эбо. Вы изложили суть с точки зрения того слоя интеллектуалов, который не вовлечен в большой бизнес. Это печально для людей моей профессии, но это полезно, поскольку заставляет задуматься.
— Что ж, я рад был оказаться полезным, — с этими словами гуру психоанализа сел в свое кресло и адресовал Габи Витали самую доброжелательную из существующих улыбок.
Телеведущая улыбнулась в ответ и спросила у Талвица:
— Лацаро, вы, кажется, не договорили что-то.
— Верно. Итак, деньги не породили полезных чудес в XXI веке, но пара чудес появилась вопреки большим деньгам и прогнозам Римского клуба. Это фюзоры и генвекторики. Я говорю именно «вопреки», поскольку оба чуда демонизированы теми медиа, у которых тесные связи с Big Finance и Big Data. Еще примечательны действия сильнейших лобби против самого полезного применения генвекториков. Я говорю о «Войнах крови». Это далеко не первая ситуация, когда Big Finance действуют во вред людям. Был озонгейт, климатгейт, атомгейт, ковидгейт, а «Войны крови» это апофеоз подобного вреда.
— Вот сейчас мистер Талвиц точно занимается демагогией, — отреагировал Вэнг.
Доктор Эбо снова встал с кресла и спросил:
— В чем вы сейчас видите демагогию?
