А Лазару хотелось бежать от всего этого.
Слыша поздравления, он заученно улыбался, но при этом размышлял о том, вынесет ли такую жизнь. Ведь рядом с ним не было ни одной близкой души. Лазар утешал себя тем, что работа станет его спасением, тем более что ее на острове Вознесения достаточно.
Как только репетиция церемонии бракосочетания завершилась, все сели в кареты и отправились на поздний ужин на просторную виллу герцога Милана. Глядя, как принцесса и ее фрейлины устраиваются в карете, Лазар смотрел на собор и думал, не поразит ли его молния, когда он будет стоять перед алтарем и давать Богу лживые клятвы.
Между тем окрестности, по которым они проезжали, пробуждали в Лазаре самые мрачные воспоминания.
Как раз в тот момент, когда они достигли перевала Дорофио, мама прижала к себе маленькую Анну, спавшую у нее на коленях, и откинулась на бархатные подушки.
— Боже! — сказала она. — Как волнуется море! Слава небесам, что мы теперь в безопасности.
Лазар ударил кулаком в дверь кареты.
— Кучер, стой, черт побери!
Дамы ахнули от его грубости, но карета сразу остановилась.
Лазар выскочил из кареты, выхватил Эксцельсиор и затравленно огляделся, но вокруг не было ни людей в масках, ни бьющих копытами лошадей. Никто не кричал. Не сверкала молния. Только он один стоял с королевским мечом в руке да ночной ветерок мягко шелестел в ветвях деревьев.
— Что случилось, сир? — спросил кто-то за его спиной.
— Оставьте его, — посоветовал дон Паскуале.
Лазар отошел на несколько шагов от кареты. Сердце молодого короля дрогнуло, когда он увидел пустынное место у дороги, где убили его семью. Узкая тропинка убегала в лес, как и тогда, почти шестнадцать лет назад.
Выживи и продолжи род!
Сухие листья шуршали под ногами Лазара, когда он вошел в лес, через который бежал тогда до смерти испуганный мальчик. Вскоре Лазар уже стоял на краю скалы высотой в двести футов; полы его камзола развевались на ветру. Он смотрел вниз, на темные бурлящие воды.
— Ах ты маленький бедняга, — прошептал он тому мальчику, которым когда-то был. — Каким же чудом ты выжил!
Вглядываясь в темные воды, Лазар испытывал мучительную и очищающую боль. Он осознал, что наконец сдержал слово, которое дал отцу.
Но при этом нарушил другую клятву.
В моем сердце я твоя жена, сказала она. И мне этого достаточно.
— Ах, дорогая, что же мне делать с тобой?
Лазар растерянно посмотрел на звезды. Аллегра — его компас и путеводная звезда — привела его домой. Она спасла его душу, отдала ему все, а он вычеркнул ее из своей жизни. У Лазара не было выбора: ведь смерть викария доказала, что проклятие действительно существует.
Но как же оно может существовать? Ведь были времена, когда Лазар даже не осмеливался и думать о том, что получит обратно королевство, но их любовь — его и Аллегры — сделала невозможное реальностью. И вполне вероятно, что он так же ошибается, считая, будто для нее лучше не оставаться рядом с ним. А что, если?..
Что, если… Всегда это «что, если»!
Ведь жизнь — сама по себе опасная штука.
Да, можно умом тронуться, если постоянно думать о том, насколько хрупка жизнь, что ты смертен, не говоря уже о тех, кого любишь. Жизнь идет бок о бок со смертью, и, пытаясь избежать смерти, человек лишает себя жизни. Единственный способ избавиться от вечного страха смерти — умереть. Но Лазар отверг этот путь, выбросив серебряную пулю в море.
Однако есть и другой путь — смело смотреть в лицо жизни. Только хватит ли у него на это мужества?
Даже если бы он и сумел уберечь Аллегру от предателей, убийц и тому подобного, женщины ведь умирают при рождении детей, и очень часто. Процесс зарождения жизни связан со смертью. Если вернуть Аллегру, рано или поздно появятся дети. Он, несомненно, будет безумно любить своих детей. А вдруг лишится их? Вынесет ли он это?
К тому же Аллегра постоянно помогает бедным, соприкасается с их грязью и болезнями. Она когда-нибудь умрет. Даже если нет проклятия, ему придется хоронить ее, потому что Господь едва ли позволит ему уйти первым.
Ты действительно оберегаешь ее или пытаешься уберечь себя от боли — снова убегаешь, чтобы спасти свою шкуру?
Бурные воды моря и звезды над головой, похоже, имели ответ, который все время ускользал от него. Лазар чувствовал, что ответ рядом, но не мог найти его. Он всматривался в море и в небо, пока у него не закружилась голова.
«Я обречен в любом случае! — с отчаянием думал Лазар. — Но и все обречены так или иначе; такова жизнь. Не лучше ли попытаться быть счастливым?»
Лазар тихо и грустно рассмеялся над своими мыслями. Такую мудрость знала любая старушка острова Вознесения.
Может ли жизнь быть простой?
Он закрыл глаза.
Нет, ее отнимут у меня. Я не переживу этого. Почему у меня отнимают всех?
И тут, словно издалека, Лазар услышал голос викария:
Перефразируй вопрос, мальчик. Ты неправильно смотришь на него.
Возможно, надо благодарить судьбу за то, что у него есть!
Лазар был потрясен, поняв, что за многое должен быть благодарен судьбе — тринадцать прекрасных лет, проведенных с матерью, обожавшей его, с отцом, подобным герою из греческих мифов, с маленьким братом, веселой сестричкой. Каким-то чудом он уцелел, не погибнув во время шторма. Нашел друзей, когда больше всего нуждался в них. Он жив, силен и благодаря дочери своего врага испытал величайшее счастье в жизни — любовь, для которой нет преград.
Аллегра окружила его своей любовью. Вот дар, посланный ему небесами.
Аллегра жива, и она — дар, не заслуженный им. Если и существует проклятие, их любовь победит и его.
Теперь Лазар со смирением смотрел на бурлящие воды.
— Спасибо, — сказал он.
Опомнившись, Лазар понял, что нельзя терять ни минуты.
Что, если Аллегра не простит его? Лазар быстро вернулся к ожидавшему его кортежу. Если она откажет ему, он похитит ее и снова заставит полюбить его.
Взяв лошадь у одного из придворных, Лазар поклонился принцессе, вскочил в седло и помчался во весь опор к монастырю, полный решимости молить свою королеву о прощении.
Вечерня давно закончилась, а Аллегра все сидела в часовне, закутавшись в черный балахон послушницы. Рассеянно накручивая локон на палец, она подумала о том, что ей придется обрезать волосы, когда она примет постриг.
Лазару это не понравилось бы.
С этой мыслью мгновенно вернулась боль. Аллегра тяжело вздохнула, и глаза ее наполнились слезами.
Прекрати! — велела она себе, зажмурившись.
Свечи мерцали над безмятежным лицом мраморной Девы в алькове; нежный аромат исходил от букета полевых цветов, лежавших на небольшом каменном алтаре.
