Ты хотя бы раз в жизни проводил столько времени с Раэлией, как с Идой? Нет. Я знаю. Я даже уверен на сотню процентов, что ты ещё при рождении Раэлии приговорил её быть нелюбимой. И сейчас ты лишь доказываешь ей, что она недостойна твоей любви. Любви своего отца. Она недостаточно хороша, и недостаточно много делает. Ты рождаешь эту конкуренцию. Ты заводишь их. Ты и только ты. Ты совершил сейчас огромную ошибку, Доминик. Огромную. Ты сделал ставку не на ту дочь. И мне очень жаль, что я не могу тебе доказать свои слова, ведь факты всплывут позже, когда уже будет слишком поздно. Слишком. Я не хочу в будущем говорить тебе: «Я предупреждал». Но так оно и будет. Будет. Прекрати это, Доминик. Прекрати. Ты можешь это сделать.
— Я не могу, — слышу подавленный хрип отца. — Не могу. Я пытался. Клянусь, Мигель, я пытался полюбить её. Пытался. Но смотрю на неё, и всё внутри ненавидит это лицо. Ненавижу. И это так хреново, понимаешь? Я осознаю все свои чувства и то, что это неправильно. Но Раэлия мне ни черта не помогает. Едва мы начинаем говорить, как она слетает с катушек. Порой я сожалею о том, что она не умерла тогда. Было бы проще жить всем вокруг.
Я прикладываю руку к груди, когда моё сердце разлетается на мелкие осколки. Это конец. По крайней мере, для меня больше пути назад и вперёд нет. Семьи у меня тоже больше нет. Никогда не было, а я мечтала о ней. Мечтала о счастье рядом с ними. Мечтала… глупая была.
— Знаешь почему тебе так проще думать? Потому что ты безответственный идиот, Доминик. Ты выбираешь лишь лёгкий путь. Ты прячешься, врёшь и выбираешь женщин, которыми ты можешь руководить, и которые никогда не создают проблемы тебе. Но ты не можешь принять тот факт, что и мать Раэлии и Роко ты выбрал сам. Ты не Раэлию ненавидишь, а себя в ней. Себя, потому что она это твоё отражение. И её поступки — это отражение твоих поступков. Она… это ты. И тебе стыдно за себя. Тебе больно за себя. Ты отвергаешь не мать Раэлии в ней, а только себя. И если ты думаешь, что Ида или Энзо исправят это, то нет, Доминик. Пока ты не примешь себя в лице Раэлии, никогда не сможешь жить дальше. Ты уже ошибаешься и довольно сильно, а дальше тоже начнёшь оступаться. И однажды ты упадёшь. Упадёшь и не сможешь подняться. Знаешь, кто бы пришёл тебе на помощь? Именно Раэлия, потому что в ней огромное желание любить и быть любимой. Но сейчас ты просто забрал у себя эту возможность. Я просто хочу, чтобы ты встретил женщину, которая заставит тебя принять себя таким, какой ты есть. Заставит увидеть, что слабость и нежность — это не плохо. Заставит тебя понять, что ты не можешь контролировать всех подряд и сделать их такими, чтобы тебе было проще жить. И вот тогда ты поймёшь, о чём я говорю. Именно тогда. Но вот будет уже слишком…
— Мигель? — волнение в голосе отца заставляет меня напрячься.
Быстро вытираю слёзы.
— Я… в порядке… я… господи, где уборная? Мне срочно нужно…
Вылетаю на лестницу и вижу, как Мигель весь скрючивается, и его рвёт на пол. Он кашляет и рвёт снова и снова.
— Мигель! — в страхе кричу я. — Мигель!
— Я… чёрт…
— Группа «А» немедленно в дом. Вызовите врача живо. Принесите ведро и полотенца. Быстрее!
Мигеля ужасно тошнит, и он бы упал, если бы отец не удержал его. Он кладёт Мигеля на пол, и я опускаюсь на колени. Вытираю с губ Мигеля рвоту.
— Я… всё нормально… у меня сотрясение. Боже мой, — скулит Мигель. Он дёргается в мою сторону, и я перехватываю его голову, прижимая к себе. Он весь такой потный.
— У меня жутко болит голова. Хочется разбить её, — бормочет Мигель.
— Всё будет хорошо. Хорошо. Сейчас придёт врач. Тебе нельзя было ехать со мной. Нельзя было. Прости меня, что заставила. Мигель, — произношу и поднимаю его голову.
Он смотрит на меня красными глазами, и моё сердце собирается снова. Оно собирается из кусочков, но стучит, потому что вот так на меня никто не смотрел. Никогда. Словно я могу спасти его. Словно я всё для него.
Прижимаюсь губами к губам Мигеля, ощущая отвратительный вкус рвоты. Но мне насрать. Мне просто больше ничего не важно. Именно в этот момент я осознаю, что, наверное, это моя больная любовь к нему. Больная, потому что я готова целовать его грязный рот и желать делать это постоянно. Больная. Просто больная и такая идеальная для меня.
— Раэлия, я… голова… болит голова…
— Я знаю. Всё пройдёт, обещаю тебе. Всё пройдёт. Ты будешь в порядке, Мигель.
— Не… отпускай… — хрипит он.
— Не отпущу, — беру его за руку и крепко сжимаю её. — Я держу тебя, слышишь? Только не закрывай глаза. Мигель, смотри на меня. Мигель!
Его ресницы трепещут, и он открывает глаза. Они мутные и красные, расфокусированные.
— Париж… я хочу в Париж.
— Мы полетим в Париж. Куда захочешь, — шепчу я, убирая с его лба влажные пряди волос.
— Нет, я… Париж… там ты скажешь мне, что любишь меня. Париж… я хочу увидеть это вместе с тобой. Я… доживу до этого дня. Париж, Раэлия. Париж…
— Хорошо, будет Париж. Будет, только не закрывай глаза. Не закрывай их. А куда ещё? Хочешь в Лондон или, может быть, на острова? Давай, поедем на острова, и там ты сможешь лечить людей. Хочешь?
— Да… хочу.
— Вот и отлично. Мы будем плавать в океане, загорать вместе с тобой и просто жить. Ты будешь бубнить о том, что я снова занесла песок в дом, а я буду таскать его снова и снова, чтобы злить тебя. Потому что мне нравится, когда ты злишься и командуешь. И ты побежишь за мной, чтобы отшлёпать. Помнишь, ты так хотел меня отшлёпать, Мигель?
— Да… я сделаю это… обещаю тебе… боже мой, мне так больно. Я хочу спать… мне нужно поспать…
— Ещё немного. Побудь со мной. Мигель, побудь со мной.
— Я…
— Что здесь происходит? Чёрт, Мигель!
Рядом со мной падает на колени Роко, и я сразу же чувствую ярость, когда он касается моего Мигеля.
— Ему стало плохо. Врач уже едет, — сухо сообщает отец.
— Вот чёрт! Почему ты притащила его сюда? — рявкает на меня Роко. — Он должен быть в больнице или отдыхать!
— Роко… закрой рот. Это моё решение, и я не жалею. Я просто хочу спать. Я… я…
— Скажешь, что ты в порядке, я не поеду в Париж, — шиплю я.
Мигель улыбается и пытается рассмеяться, но скулит, весь сжимаясь от боли.
— Я не в порядке… лучше?
— Да. Ещё немного. Ещё чуть-чуть потерпи, хорошо?
— Его нужно отнести наверх. Давай, я отнесу его, Рэй? В твою спальню. Там будет удобнее, — предлагает Роко.
Кивнув ему, я продолжаю держать Мигеля за руку, пока Роко ставит его, но Мигель сразу же издаёт стон и висит на Роко. Я беру его под руку с другой стороны. Мы поднимаем Мигеля наверх и укладываем в мою кровать. Я быстро бегу в ванную и мочу полотенце. Вернувшись, протираю рот Мигеля, пока Роко заставляет его не спать.
В спальню входит наш врач и осматривает Мигеля. Это последствия сотрясения мозга и сильного ушиба по голове. Мигелю вкалывают успокоительное и обезболивающее, и он проваливается в сон. Мигель очень бледный и такой удивительно спокойный.
Остаёмся в комнате только я, Роко и отец. Я помню, что он выгнал меня, но Мигеля нельзя транспортировать.
— Я не уйду, — сухо говорю и сажусь рядом с Мигелем. Я беру его за руку. — Хочешь выбросить меня, я не против, но уйду только вместе
