и предложил использовать в качестве жилья. Внутри самих контейнеров обнаружилось освещение. Рядом с контейнерами был вход в служебные помещения, где обнаружился санузел и душ, а так же маленькая кухонька, находиться на которой мог максмум один человек. Оставив профессора и девушек скучать, Семеныч извинился и пропал по своим делам. Ближе к вечеру он появился в сопровождении грузчиков, которые принесли две кровати, пара столиков на колесиках и пару небольших шкафчиков, опять же на колесиках, которые «квартиросъемщики» разместили в своих контейнерах. Так же в комплект шли матрасы, подушки, одеяла и полотенца. Ничего особенного, но более чем достаточно для жизни на первых этапах. Кроме того Семеныч выдал Джессике карточку с кредитами и объяснил где тут поблизости можно купить продукты. К моменту, когда он выдал последние инструкции, уже всем было очевидно, что сам он на складе спать не собирается, но говорить никто ничего по этому поводу не собирался. Все были благодарны уже и за то, что есть.
Перед сном все по очереди приняли первый за последнюю почти неделю душ и смогли спокойно уснуть не на полу, не на ящиках, а на нормальной кровати. О боже, как же иногда надо мало, чтобы ощутить себя счастливым!
На следующее утро обнаружилась ещё одна проблема, которая почти довела Айзека до истерики. У них отсутствовали какие-либо методы связи с их «благодетелем» и едва успокоившиеся после последних напряженных дней нервы вдруг снова решили пошались. Стратегическое решение данной проблемы было найдено благодаря Даше и покупке большого торта с кремом. Ко всему прочему, лишившийся на несколько дней доступа к сигаретам, профессор смог снова вдохнуть вредный дым, что помогло ему взглянуть на ситуацию более адекватно. А на следующий день Семеныч объявился и сам. Как он выяснил, кроме них из лагеря удалось уйти ещё паре десятков человек. В основном женщины и дети. Это было хорошей новостью. Но, как ложка дёгтя, среди имен выживших не было тех, с кем Дарья и Джессика были знакомы близко. Может были ещё счастливчики, но о них новостей не было.
А ещё Семеныч сказал, что помнит о просьбе Айзека и договаривается о связи. Профессору было сложно судить, было ли сложно старику все это организовать или он просто опять перестраховывался и не торопился, чтобы не привлекать внимания, но у него опять особо не было выбора. Он оказался в ситуации, когда чтобы двигаться вперед, ему приходилось полностью полагаться на окружающих.
10 июля. С момента прибытия беженцев в Красноярск минуло 5 дней. И вместе с тем подошло время выполнения обещания Семеныча. Айзек выкатил на улицу свой столик и расположил на нем принесенный торговцем чемоданчик, напоминающий тот, что остался в тайнике контрабандистов. На то, чтобы разобраться в устройстве понадобилось 2 часа работы с мануалом, но после настройки наконец удалось включить защищенный канал связи. Запрос был отправлен и началось тягучее ожидание. Не любивший спешку Айзек, последнее время стал замечать, что всё чаще мечтает о волшебном колье, которое будет ускорять время. Жаль конечно, что управление временем лишь сказка. За этими философствованиями мужчина и дождался ответа на свой запрос:
— Добрый день, коллега, — раздался приятный мужчкой голос.
— И я рад вас слышать, уважаемый коллега.
— До меня доходили слухи о том, что случилось с тем лагерем, куда вы перебирались после нашей последней беседы и, должен признаться, я уже не думал, что мы с вами сможем пообщаться снова.
— Поверьте, я боялся этого ещё больше. И мне больно осознавать, что я мог навлечь на тот город такие неприятности. Произошедшая трагедия… это ужасно! — между собеседниками образовалась пауза, после которой на той стороне раздался неопределенный звук.
— Тут всё может быть не так просто. Произошедшее случилось из-за многих факторов и, частично, в этом есть и вина нашего аналитического отдела.
— Я не очень вас понимаю, коллега.
— Всё сложно. Когда вы рассказали о своём открытии, о том, что вы фактически собираетесь вступить в конфронтацию с Альтроном, ребята решили, что идеальным вариантом будет свести вас с ячейкой, чьё руководство будет иметь зуб именно на эту корпорацию. Это решало многие вопрос. Они быстрее приняли вас, ваши идеи нашли поддержку, у них была неплохая ресурсная база. Опять же, Карен Артурович был человеком с хорошей репутацией в определенных кругах и мог помочь вам с организацией ваших проектов. Проблема была в том, что на момент вашего контакта с сопротивлением у этой ячейки и Альтрона уже были не учтенные нами конфликтные взаимодействия, назовём это так. Фактически, сами того не понимая, мы кинули вас в закипающий котёл. Это очень большой косяк и некоторые люди уже понесли за это наказание.
— У нас… примерно в то же время, когда я прибыл в лагерь, там появился раненый молодой человек. А потом мы видели его, когда сбегали из лагеря во время нападения. Он руководил одним из отрядов, атаковавших лагерь.
— Диверсант-разведчик. А можете его описать?
— Ну, молодой, брюнет. Рот где-то метр семьдесят, семьдесят пять. Лицо… нет, если увижу его, то узнаю, но сказать, что у него что-то отличительно не могу. Не физиогномист я. На шее у него было что-то. Будто шрам. Но не могу точно сказать, я так-то не имею привычки наблюдать за молодыми парнями.
— Я понимаю. Что ж, это тоже полезная информация, с которой можно работать. И да, это частично служит доказательством того, что лагерь был скомпрометирован до вашего появления.
— Стыдно признаться, но я испытываю облегчение из-за этой новости.
— Не вижу ничего постыдного. Это всего лишь говорит, что вы цените человеческие жизни и не готовы брать на себя груз ответственности за смерти других людей. Но раз мы разобрались с этим вопросом, я думаю стоит перейти к тому, для чего вы вышли со мной на контакт. Могу ли я предположить, что вы хотите продолжить выши изыскания и вам нужна помощь?
— Вы правы. То время, что я пробыл в лагере, прошло не без пользы и я думаю у меня появилось направление, в котором мне стоит работать. И да, мне понядобятся ресурсы.
— А те ключи, о которых вы говорили. Они у вас?
— …
— Профессор?
— Тут все сложно, прямо сейчас они не у меня на руках, но я получу их в ближайшее время.
— Хорошо. Тогда я бы попросил вас переслать мне те наработки, которые у вас появились, чтобы я мог согласовать
