князь будет спрашивать о том, что у нас происходит, ничего сверх того, что уже рассказала, не говори. Можешь сказать ему, что я стала очень скрытной, особенно в присутствии фрейлин. Как будто боюсь слухов, что разбегутся они по столице, как пожар.
– Хорошо, – Настя закивала, принимая телефон и пряча его в складках платья.
* * *
С приездом Елизаветы дома царила суматоха, от которой я спрятался в комнате Павлика. Мы с ним играли, когда зазвонил телефон, оставленный на тумбочке. Отвечать не хотелось, но я всё же подошёл, посмотрел на номер. Звонила Катя Хованская.
– Да, Катя, – ответил я.
– Кузьма, прости, что отвлекаю в выходной день, – голос у неё звучал бодро. – Просто мне сейчас Дашков звонит, Дмитрий Васильевич. Говорит, что это очень, очень важно.
– А кто это? – имя мне ничего не говорило. Может, мы с ним виделись когда-то, но в памяти ничего не отложилось.
– Не знаю, – призналась Катя. – Он тебе позвонить не может, ты трубку не берёшь, поэтому на меня вышел. Висит сейчас на второй линии.
– Ладно, соедини, если это «очень, очень», – проворчал я.
В трубке послышался длинный гудок.
– Матчин на связи, – сказал я.
– Кузьма Фёдорович, здравствуйте, это Дашков Дмитрий. Мы как-то пересекались в Санкт-Петербурге, но это не очень важно сейчас. У меня неприятные новости по поводу чернокожего человека, что на Вас работает. Убить его хотят. Только это крайне деликатный вопрос. Нужно встретиться.
– Срочно?
– Желательно. Вы не переживайте, я уже рядом с Вашим домом. Кафе на углу, одна из Карамелек.
– Да, знаю. Буду минут через пять.
Глава 12
Пока я шёл к Карамельке было время подумать, только ничего в голову толкового не приходило. Неожиданный звонок вышел странным, но любопытным. Кому успел перейти дорогу Мгуапе, чтобы его хотели убить? Характер у него вспыльчивый, может, в этом дело?
Поздним вечером в богатом районе города всегда тихо, но молодёжь по пути попадалась, особенно у кафешек. Пара девушек мне даже рукой помахала, приглашая в свою компанию. В самой Карамельке было шумно, почти все столики заняты парнями и девушками. На их фоне заметно выделялся угрюмого вида мужчина лет за сорок, сидевший за дальним столиком. Перед ним как-то неестественно выглядел бумажный стаканчик с кофе и маленькое заварное пирожное.
– Дмитрий? – спросил я, подходя к столику.
– Добрый вечер, Кузьма Фёдорович, – он кивнул, бросил взгляд на вход в кафе, дождался, пока я сяду напротив. – Это я звонил. С чего бы начать?..
– Давай самую краткую версию, – обычно у нас так шутили, когда кто-то не знал, с чего начать рассказывать что-то очень долгое и наверняка скучное.
– Если коротко, – он всего на секунду задумался. – Князь Дашков разрешил убрать чернокожего мастера из Ваших людей. Уже нашёл подходящих исполнителей, которых уберут следом за ним, чтобы концы в воду, как говорится.
Мы встретились взглядами. Да, с чувством юмора у Дмитрия явно было всё в порядке.
– Так, с короткой версией не получилось, – проворчал я. – Давайте подробнее. Чем Мгуапе Дашковым насолил? Убил кого-то? Если это что-то, что можно решить миром, то мы договоримся.
– Я всегда знал, что Вы хороший человек, – сказал Дмитрий. – Радеете за своих людей, и вопросы ставите правильные. Нет, ничего он Дашковым не сделал. Просто удачно под руку подвернулся.
– Тогда не понимаю. Это ваш князь таким образом со мной поссориться хочет? Начать с кровопролития?
– Это уже ближе к истине, – кивнул Дмитрий.
– Вроде ничего ему не делал и дорогу не переходил. Что за обострение случилось? Мы же с ним виделись недавно. Он улыбался, был вежлив, дружить предлагал. И напряжения между нами не было.
– Напряжение как раз было. Павел Георгиевич никак забыть не может, что сделка с Хантами сорвалась. Всё время её вспоминает. Говорит, что репутационные потери.
– Мелковато как-то для развязывания войны, – я всё ещё не мог понять, почему взбеленился князь Дашков. – Из-за Воронцова?
– Всё из-за княжны Романовой, – кивнул Дмитрий. – Он хочет, чтобы Матчины от неё отступились.
– Понятно, – произнёс я, сдерживаясь, чтобы не ругаться. – Ну, можно и повоевать, если ему так хочется. Только боюсь, что это будет крайне скоротечная война.
– Кузьма Фёдорович, не заводитесь раньше времени. Я поэтому и пришёл, чтобы подумать, как всего этого избежать. Наш князь, наверное, десять раз пожалел, что связался с Воронцовым, но поделать ничего не может. Было вложено много средств в деловые проекты, и не только наших, многие семьи присоединились. Поэтому у большой группы людей появилась общая цель, позволить этим деньгам расти и приумножаться. Видите, вопрос даже не стоит в том, чтобы банально их вернуть, потому что это будет равносильно убыткам.
– То есть, Дашков не один со мной воевать собрался? – уточнил я.
– Речь не идёт о войне, – поправил он. – Учитывая Вашу силу. Да что я…
Он тихо выругался, устав подбирать слова.
– Вредить они собрались семье Матчиных, по любому поводу и удобному случаю. А потом придут договариваться и требовать свою долю от имущества Воронцова. Либо же потребуют просто самоустраниться. Теперь, когда у Вашего старшего брата и княжны всё серьёзно, у них не остаётся времени и места для манёвра. Поэтому понятие «вредить» сильно расширяет границы. И под горячую руку князя попал Муга…
– Мгуапе, – поправил я.
– И не только он, – сказал Дмитрий. – Будут бить по дальнему окружению. Сейчас, пока обстановка не накалена, будут стараться придерживаться правил, а потом в ход пойдут средства и методы, которые уже можно считать войной.
Я снова задумался, даже принялся постукивать пальцем по столешнице. Странный этот человек, Дмитрий Дашков. Князя своего легко сдал. Может, провоцируют меня на необдуманные действия? Надо бы с братом посоветоваться.
– Расклад понятен, – я покивал. – Что по поводу Мгуапе?
– В Серпухове есть группа мастеров, считающих себя охотниками за головами. Хотят на международный рынок выйти, но пока только кровь пьют окружающим. Полиция их никак взять не может. У помощника князя есть выход на них, через несколько человек. Говорит, что нанять будет несложно. А как только они работу сделают, их уберёт служба безопасности Дашковых. И обо всей операции
