Тянет к нам голодный язык.
Громила бежит к корме. Достает из-за пазухи несколько крохотных взрывных бочек.
– Ну давай, ты, змеюка чертова! – ревет он, окутанный парами влажного дыхания.
Швыряет гранаты прямо в пасть чудищу, и взрывами тому отрывает куски языка. Громила со смехом продолжает кидаться бочонками.
Я сам забегаю на корму и распахиваю крышку люка. Едва самец снова разевает окровавленную пасть, как мы с Громилой выталкиваем ему навстречу полноразмерную бочку. Она кувыркается в воздухе у самой морды зверя. Все ждут, замерев. Если сработает, о Себастьяне в шлюпке можно забыть.
Вместо этого бочка отскакивает от зубов и скатывается по морде горгантавна. Начинает злобно шипеть.
Элдон жмет, унося нас подальше, но скорости недостаточно.
– Ложись! – кричу я.
Громила пробует зашвырнуть еще гранат в пасть зверюге, но я прижимаю его к палубе. Только он открывает рот, чтобы наорать на меня, как небо озаряется ослепительной вспышкой. Спину палит нахлынувшей волной адского жара. Мы орем от боли. Однако золотистый бутон не успевает нас поглотить: Элдон уводит корабль в самую гущу колец змеиного тела.
Я поднимаюсь и, сбив пламя со своего плеча, помогаю Громиле встать. Потом мы с ним вдвоем, окутанные дымом, смотрим, как ревет горгантавн. Взрывом ему опалило метров десять или пятнадцать чешуи с правого бока. Почти все пластинки раскалились и рдеют.
Самец злобно фыркает.
Колющим ударом хвоста он разваливает турель надвое. Родерик лишь в самый последний миг успевает спрыгнуть с сиденья.
– Моя турель! – кричит он.
Ловкие пальцы Элдона проводят нас сквозь множество колец. Штурман сосредоточенно хмурит лоб. Ювелирно ныряет сквозь петли, не давая нас раздавить. Справа открывается путь на свободу, в чистое небо, и Элдон бросается прямо туда. Однако, еще не успев как следует разогнаться, бледнеет: на пути внезапно сворачивается очередное кольцо.
– Нет! – кричу я.
Самец верещит от боли. Раскаленные пластины чешуи сотнями выстреливают в воздух и с шипением летят в нас, подобно гигантским лезвиям. Вонзаются в корпус «Гладиана», вспарывают палубу.
Громила толкает меня в сторону, и только поэтому я не лишаюсь головы.
– Элдон! – кричит он. – Уводи нас!
Штурман кивает. С него градом катит пот, в глазах – измождение. Мы его совсем загоняли, и он совершает ошибки. Упускает важные вещи.
Когда наконец удается оторваться, я встаю и смотрю на зверюгу, оцениваю, как сильно мы ему навредили: на боку пузырятся огромные участки оголенной белой плоти.
Самец разворачивается к нам. Его глаза полны гнева.
Родерик вскидывает наплечную пушку, и, когда грохочет выпущенный им снаряд, я вспоминаю часть плана, которая мне не понравилась. И причину, по которой сперва отверг его. Вот только варианты на исходе. Пришла пора Себастьяну, этому мелкому куску крачьего дерьма и манипулятору, искупить свои грехи.
Подношу коммуникатор к губам:
– Твой выход, Себастьян.
Он ждет в шлюпке, поодаль, укрывшись за островом. Мне его почти не видно, но впечатление, будто он там прохлаждается. Развалился в лодке, подложив руки под голову, и глядит в облака.
– Себастьян!
Нет ответа.
Я закипаю от гнева. Клянусь, этот мелкий змееныш меня в могилу сведет.
– СЕБАСТЬЯН!
Горгантавн задевает нас. Корабль вздрагивает, и я, упав, ударяюсь головой о палубу. Мир идет кругом перед глазами, однако Громила тянет мне руку и помогает подняться.
– Вставай, капитан, – говорит он.
– Себастьян не…
– По твоей команде, капитан, – отзывается в коммуникаторе Себастьян; прямо вижу, как он лыбится. – Мой долг – служить.
Меня начинает трясти от ярости. Я сражаюсь с горгантавном восьмого класса, но прямо сейчас охота сломать шею этому подонку.
Себастьян поднимает паруса шлюпки. Миг – и сильным ветром его уже несет в сторону зверя. Самец моментально его замечает. Он верещит и отворачивается, клюнув на приманку.
– Следуй за ним, – кричу я Элдону. – За самцом.
Теперь, когда зверь отвлекся, мы устремляемся к его оголенной плоти. И, поравнявшись с ней, четко видим нежную опаленную кожу.
– Огонь! – кричу я.
Гремит наплечная пушка, кучно летят гарпуны. Снаряды входят в тело зверя, точно иглы в молоко. Взрывом в воздух выбрасывает сочные шматы мяса. Мы создаем огромные кратеры в боку зверя, и он корчится от боли. Не сбавляя натиска, продолжаем палить, даже когда он собирается кольцами, стремясь прикрыть уязвимые места.
– Давайте! – кричу. – Еще немного!
Однако мы поддались азарту, решив, будто еще один выстрел – и попадем в сердце. Пока мы палим, зверь заходит к нам за спину и подкидывает ударом головы. Палубу дьявольски встряхивает. Корабль дрожит всем корпусом, и ботинки Громилы теряют сцепление. Впрочем, он успевает схватиться за перила – как раз когда «Гладиан» начинает вращать.
Родерик тоже цепляется за ограду. Мои ботинки держатся еще пару секунд, а потом я качусь прямо в сетку.
Элдон останавливает вращение, но стоит кораблю замереть, и зверь тут как тут. Готов проглотить нас в один присест.
– Жми! – кричит Родерик.
Слишком поздно. Самец вот-вот затянет нас в свою отвратительную утробу. Однако в самый последний миг над нами проплывает черная тень. Спасательная шлюпка! К ее носу приторочен обломок доски.
Себастьян спрыгивает, и только он с грохотом приземляется на палубу, как шлюпка входит горгантавну в глаз. Гейзером стреляет белая кровь.
Самец издает ужасающий рык, и мы падаем на колени, зажав уши ладонями.
Элдон, получив второй шанс, уносится прочь. В лица нам снова бьет ветер… а всего через пару секунд «Гладиан» глохнет. Его начинает трясти, потом он и вовсе перестает слушаться команд. Корабль со стоном останавливается, пройдя по инерции еще метров пятьдесят.
– Капитан! – кричит Китон. – Двигатель… его разорвало.
– Что?
Воздух наполняется ревом горгантавна. Змей трясет головой, раскидывая разбитую в щепки лодку.
– Починить можешь? – спрашиваю.
Мгновение Китон молчит, а потом скорбно сообщает мне:
– Ремонту не подлежит, Конрад.
Закрываю глаза, а по спине от ужаса бегут мурашки. Я словно парализован, тогда как команда ждет. У меня ведь всегда наготове есть какой-нибудь план… но только не сейчас.
– В струнах еще теплится немного энергии, – говорит Китон.
– Сколько это? – спрашивает Громила.
– Возможно, хватит пройти на всех парах несколько сотен метров, но дальше поплывем по инерции.
Горгантавн избавляется от помехи. Глаз у него запал и обильно кровоточит, но зверь оборачивается и не спеша плывет в нашу сторону. Видимо, чует, что мы застряли.
– Надо добраться до земли, – говорит Громила, указывая в сторону ближайшего острова. – Скроемся в деревьях.
– Слишком далеко, – возражает Элдон. – Ни за что не успеем.
– Даже если и успеем, эти леса кишат провлонами, – напоминает Родерик.
Самец с рычанием подбирает тело, готовится к броску смерти. Раздается ужасающий металлический скрежет. Это скрипит старая
