глаза на молодом лице парня смотрели с заботой. Ричард прижался к ее голове лбом, она чувствовала его частые удары сердца. Лина забросила ногу на него и потерлась щекой, ощущая небольшую щетину на его подбородке, а затем жалобно спросила:
— Ричи, можно я немного побуду испуганной, слабой девочкой?
— Да, — односложно ответил капитан и прижал ее к себе еще крепче.
— Я все равно тебе буду нужна? Ты меня не оттолкнешь? — голос дрогнул, и из глаз брызнули непрошенные слезы.
— Нет, — все так же уверенно произнес солнцеволосый.
— Что «нет»? Не буду нужна? Или не оттолкнешь? — тревожно спросила Лина, вглядываясь в его лицо.
— Угомонись. Ты меня поняла, — опустив широкую ладонь на затылок дурашки, капитан нежно поцеловал возлюбленную, прогоняя прочь ее печаль и усталость.
Глава 22.1
Искательница прижалась к нему всем телом, замедленный во сне метаболизм сейчас быстро набирал обороты, с каждым ударом сердца ее тело становилось все горячее. Отстранившись, Ричард опустил руку с ее затылка вниз, на гладкую спину, провел вниз до талии, после чего закинул девушку на себя, подняв брызги воды. Лина фыркнула и мелодично засмеялась, потянувшись вновь к нему устами для поцелуя. Но солнцеволосый ее остановил, прижав палец к губам и строго напомнив:
— Сначала дела, а потом можешь считать нас обоих в увольнительной.
— Десяток секунд назад, ты меня поцеловал первый. Свои же правила нарушаешь? — вскинув бровь весело спросила девушка.
— Правила существуют для того, чтобы ограничивать тех, кто их не устанавливал. Удобно, не правда ли? — Генар ехидно усмехнулся, затем поморщился и пояснил, — Я на самом деле не хотел сближаться с тобой. Но устав и даже затаенные обиды не могут изменить того, что между нами. Я не хочу, чтобы ты была просто оружием. Стань частью меня. Моей правой рукой. — предложил Рич и вгляделся в ярко-синие глаза напротив.
— Вот как? Значит, то, чем мы собираемся заняться, можно считать онанизмом? — Лина чуточку покраснела и нежно провела ладонями по его мускулистым плечам.
— Только если ты согласна. Проживи эту жизнь рядом со мной. И я не предам тебя, как и себя, даже если этого потребуют боги. — Рич расслабился, от жара их тел прохладная вода начала нагреваться, а широкая ванна оказалась очень удобной и для двоих.
— Я сдохну со скуки, Ричи. Ты запрешь меня в золотой клетке и научишь лаять по команде, сделаешь декоративной болонкой. Я так жить не смогу, в один прекрасный день сорвусь, порешу охрану и сбегу. — прижавшись к мужскому торсу обнаженной грудью, девушка заболтала ногами, вскидывая вверх веселые брызги.
Ричард легконько ее шлепнул по попке и поймав игривый взгляд, сжал упругую ягодицу. В задумчивых серых глазах, Лина видела нежность и страсть, хоть и на строгом лице оставалось надменное выражение. Раньше это ее очень бесило, но теперь блондинка лучше его понимала. За безразличием и высокомерием, Ричард всегда прятался тогда, когда не знал, что ему делать. Когда ему было страшно. Вздохнув, Лина опять опустилась щекой ему на плечо и тоскливо произнесла:
— Твой папочка уготовил тебе судьбу не просто правителя, а скорее живого бога, заключившего союз с основными концепциями этого мира. Он хочет, чтобы ты, как титан, взвалил на свои плечи ответственность за судьбу всего сущего. Мне это не нравится, Ричи. Ты сильный, я знаю, но ты неизбежно рехнешься. Не сразу, а постепенно, сам поверишь в свое небесное предназначение. Законы человечности и морали станут для тебя не больше чем рекомендациями. Я не хочу это все видеть.
— Хочу тебя расстроить, но ничего не изменится. — парень опустил вторую ладонь ей на попку и легонько сжал, от чего огонь желания прокатился по всему телу девушки, — Я и так считаю людей ниже себя. А мораль и все это прочее… Ты сама в это веришь? Гермесу приходилось идти на сделки с совестью, мне не придется. Нет совести, нет и сделок. Я…
— Тот еще лгун. Разумеется, ты бездушный мудак, собственник и тиран, но в тебе все еще есть человечность. Ты любишь и помнишь мать, хотя не несешь в себе ее гены. Сохранил вещи Гермеса, хотя мог их попросту выкинуть. Те дети могильщиков? Ты был рад, что смог сохранить им и их родителю жизнь. А еще, ты никогда по-настоящему не пытался меня подчинить, скорее наоборот постоянно злил и подстегивал к тому, чтобы я тебе противоречила. И не криви рожу, я все это давно поняла! Я не дам тебе это все потерять. Не позволю от этого отказаться. — перебив своего капитана, Искательница с каждым словом распалялась все больше, как от похоти, что жгла изнутри ее тело, так и от других, непривычных ей чувств, идущих из глубины ее сути.
— Замолчи и послушай. Пожалуйста. — убрав руки ей на талию, серьезно и собранно попросил Генар, Лина вскинула голову, оперлась о его грудь и кивнула, — Когда мне было двенадцать, отец навестил нас с матерью и подарил мне собаку. Это был пес карликовой породы, мало ел, мало гадил, экономная роскошь для жителя среднего города. Мы тогда скрывались в Вангелосе. Два года спустя, когда я успел к нему привязаться, Генар Старший мне сообщил, что у собаки неизлечимое генетическое заболевание и посоветовал его усыпить. Разумеется, я его не послушал и пошел по ветеринарам, но они все лишь разводили руками. А Боб, так я назвал своего пса, начал слабеть на глазах. Отказывался есть. Стал проявлять признаки агрессии. А затем и вовсе покусал маму.
Солнцеволосый вздохнул, застыв словно изваяние, его мышцы напряглись, словно стальные канаты:
— Они умерли оба. Это то, что я называю — проиграть. Первый, но далеко не последний случай, когда я пошел наперекор его рекомендациям. Сейчас мой пес — это ты. Если я дам слабину, ты покусаешь весь мир. Но я стану сильнее, тогда мне не придется тебя убивать. Найду другое решение. Так что мне пока с планами папочки по пути. Понимаешь? Я все еще мальчишка, что бегает по ветеринарам, хотя единственное правильное решение лежит перед носом. — жесткая, покрытая мозолями, ладонь сомкнулась у Лины на горле, подобно стальным тискам, и сразу бессильно разжалась, — Я просто не хочу больше проигрывать.
— Ты
