Престона, ладно? Мы просто разговаривали после того, что произошло, — говорю я умоляющим голосом.
Он прищуривается и оглядывает меня с ног до головы, и мне приходится сдерживаться, чтобы не одернуть платье.
— А так оделась ты тоже для того, чтобы поговорить с Пресом?
Я молчу, и он крепко сжимает мой подбородок.
— Отвечай, Вайолет. О ком ты думала, когда надевала это сексуальное маленькое платье и красилась этой блестящей розовой помадой? Хм?
— О себе, — четко произношу я. — Я хотела почувствовать себя красивой.
Он замолкает, и его хватка ослабевает.
— Ты сделала это ради себя?
— Да. Это проблема?
— Напротив, — легким движением его пальца он гладит меня по щеке. — Я рад, что теперь ты видишь себя в другом свете.
Мои губы приоткрываются, и что-то внутри меня теплеет.
Боже. Он слишком умело подбирает слова, будучи таким ворчливым придурком/убийцей-сталкером.
Его рука опускается с моего лица и скользит под подол платья. От его прикосновений в перчатках по моей изголодавшейся коже бегут мурашки, пока он чувственно задирает ткань, толкая меня назад.
— Я по-прежнему ненавижу, когда на тебя смотрят другие. Это вызывает у меня желание убивать, — говорит он так близко к моим губам, что я могу только вдыхать его с каждым глотком воздуха.
— Это, — он шлепает меня по заднице под платьем, и я вскрикиваю. — Мое, правда ведь, сладкая?
Я вздрагиваю, когда ударяюсь обо что-то поясницей, и понимаю, что он прижал меня к мотоциклу.
Кожа скрипит под весом наших тел, и я хлопаю его по груди обеими руками.
— Что ты делаешь?
Он хватает меня за ягодицы, затем переворачивает и толкает так, что я наклоняюсь над мотоциклом.
У меня до сих пор кружится голова от внезапного толчка, когда он задирает мое платье до талии. Холодный воздух обдает мою обнаженную кожу, и на бедрах появляются мурашки.
Звук расстегивающегося ремня эхом разносится в тишине и пробуждает во мне изголодавшуюся, дикую сторону.
О боже.
Я хватаюсь за бока мотоцикла, впиваясь ногтями в кожу, и оглядываюсь. На мгновение замираю, потому что, черт возьми, он горяч.
Самый сексуальный, самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.
Его мышцы напрягаются под курткой, а вены вздуваются, заметные даже под перчатками, когда он достает свой твердый член.
Когда он успел так… возбудиться?
У меня текут слюнки, а бедра сжимаются.
— Мы на людях, Джуд.
— Думаешь, мне не все равно? — его голос звучит хрипло от желания, когда он поглаживает свой член и стягивает с моих бедер нижнее белье. Из его груди вырывается тихое рычание. — Кажется, и тебе все равно, учитывая, насколько ты мокрая.
— Это… это…
— Ш-ш-ш, — его твердая грудь прижимается к моей спине, он целует меня в ложбинку на шее, а затем посасывает чувствительную кожу, пока я почти не чувствую его язык и губы на своих истекающих влагой складках. — Не оправдывайся за то, как сильно тебе это нравится. Просто чувствуй, сладкая.
У меня пересыхает во рту, когда он отстраняется и хватает меня за талию, прижимаясь членом к моей киске.
Наверное, мне стоило сильнее сопротивляться.
Мы все еще на людях, и кто угодно может проходить мимо и увидеть, как этот татуированный загорелый мужчина меня трахает, прижав к своему мотоциклу.
Но от этой мысли у меня только сильнее подкашиваются ноги.
Может, я и правда сломлена.
Джуд разрушил мое представление о нормальном, и теперь я даже виляю задницей, когда чувствую его головку у входа.
— Я сделаю это быстро и жестко, сладкая, — он входит в меня, и я сжимаюсь. — Будь хорошей девочкой и держись за руль.
Как только мои пальцы смыкаются на гладком металле, он входит в меня одним уверенным, восхитительным толчком.
Я задыхаюсь, мое тело дрожит, вся кровь приливает к тому месту, где его тело соприкасается с моим. Рот наполняется слюной, я тяжело дышу, и буквально пускаю слюни от того, как он меня наполняет.
— Черт возьми. М-м-м, — он хмыкает. — Ты такая чертовски узкая, сладкая. Всегда так чертовски хорошо принимаешь мой член, ты же знаешь это?
Мое тело скользит вперед-назад по сиденью, пока он входит в меня, то глубоко и медленно, то жестко и быстро.
— Ах, Джуд…
— М-м-м, да, произнеси мое имя еще раз.
— Джуд… это так…
— Приятно?
— Боже, да, сильнее.
— Черт, сладкая. Твое тело создано для меня.
— Да… да! — потому что, честно говоря, когда еще мужчина трахал меня так хорошо, что я была готова кончить уже через несколько минут?
Или, может, дело не в мужчине, а в том, что я к нему чувствую.
Нет.
Я не испытываю к Джуду никаких чувств. Это чисто физическое влечение.
Как и должно быть.
Шлеп.
Я стону, когда его рука в перчатке ударяет меня по заднице, пока он грубо и так приятно входит в меня.
Звуки нашего возбуждения эхом разносятся в воздухе. Липко, громко и непристойно, но мне все равно. Я изо всех сил цепляюсь за руль, пока он трахает меня, прижимая к мотоциклу.
— Ты такая красивая, сладкая, — его грудь снова прижимается к моей спине, когда он убирает волосы с моего лица и хватает меня за подбородок. — И не из-за платья, а из-за уверенности, которую ты приобрела вместе с ним. Я так чертовски горжусь тобой.
Я заикаюсь, мое зрение затуманивается, когда я пытаюсь поднять голову.
Меня переполняет непреодолимое желание поцеловать его. Однако его хватка не позволяет мне пошевелиться, и я могу только чувствовать, как он говорит мне это.
Смешанные эмоции, которые я никогда не хотела испытывать, не говоря уже о том, чтобы просить о них, наполняют меня так же быстро, как и его твердый член.
— А я горжусь тем, как ты сегодня играл, — шепчу я. — Ты выглядел невероятно, Джуд.
— Не флиртуй со мной.
— Думала, мы уже прошли эту стадию, — я усмехаюсь, но смех сменяется стоном, потому что он задевает ту самую точку внутри меня, и я едва могу разглядеть его сквозь пелену перед глазами.
— Черт возьми, блять, — он стонет, ослабляя хватку на моей челюсти, и затем наши губы встречаются.
Не знаю, это он прижался ко мне губами, или я потянулась к нему, или мы просто столкнулись в поцелуе где-то посередине, но он целует
