«Мне кажется, смысл всей затеи не в том, чтобы освободить тебя, мастер, а в том, чтобы не дать этим людям совершить свой обряд. И сделать это необходимо так, чтобы все убедились в их лживости и в твоей невиновности. Я верно понял тебя?»
Лайам недовольно скривился. Он догадывался, что сейчас предложит дракончик, и потому ограничился угрюмым кивком.
«Тогда, мастер, послушай мой план. Я спрячусь где-нибудь в подземелье и стану ждать, пока Проун и Райс не спустятся вниз. Затем я просто пойду за ними и буду вести незаметное наблюдение. Как только компания приготовится к вызову демона, я выскочу из укрытия и усыплю их. И буду повторять сонное заклинание до тех пор, пока их не найдут — со всеми уликами, от которых не отвертеться. Вряд ли меня заметят. В поднявшейся суматохе, думаю, мне удастся спокойно уйти. Раз меня не заметят, то и тебя к этой истории приплести не удастся, даже если кому-то вздумается это проделать. Все поймут, что ты не виновен, но только в том случае, если ты будешь сидеть под замком».
Да, план дракончика был определенно неплох. Но стопроцентной гарантии успеха он не давал. Фануила могли обнаружить. И тогда… Впрочем, Лайаму не хотелось и думать, что будет тогда. Риск есть риск, и на него, хочешь не хочешь, идешь, если намереваешься чего-то в этой жизни добиться.
Правда, рисковать-то на этот раз придется совсем не ему. Рисковать будет дракончик. А он будет полеживать в своей камере, сложа руки, и поплевывать в потолок. Лайама страшно злило то, что он сделался заложником ситуации. Не в его привычках отсиживаться за чьей-то спиной. Около получаса он вертелся на койке, пытаясь отыскать в плане уродца лазейку, позволяющую ему подключить к ночной заварушке себя, но не преуспел в том нимало. Части головоломки не стыковались — ключи, время сбора преступников, расположение стражей…
Фануил терпеливо ждал. Наконец, Лайам сдался.
«Ладно. Так мы и сделаем. Вернее, все сделаешь ты. А я, пожалуй, вздремну. Разбудишь меня, когда справедливость восторжествует?»
«Да, мастер».
«Шучу. Будь осторожен, малыш!»
«Да, мастер».
«Устал? Может, найдешь безопасное местечко и выспишься?»
«Я сижу на крыше центральной башни. Спать можно и тут».
Лайам потянулся всем телом и шумно вздохнул. Может, и вправду залечь вечером спать, чтобы не сходить с ума от тревоги за Фануила. По крайней мере, надо попробовать прикорнуть хоть сейчас. Чувствуя себя совершенно несчастным, он закрыл глаза и затих.
Сон не шел, ибо мысли кружились в его голове, словно стая птиц, готовящихся к перелету. Вопросы, которыми он задавался, в немедленном разрешении совсем не нуждались, однако отмахнуться от них Лайам почему-то не мог.
Хорошо бы, к примеру, понять, чего ждет от обряда граф Раис? Бессмертия? Безграничной власти? Или он хочет повелевать армией демонов? Что обещала ему Аспатрия и чем он должен за то заплатить? Вопросы не имели ответов, но, наслаиваясь друг на друга, они создавали картину чего-то ужасного, надвигающегося не только на Лайама, но и на Дипенмур, и на герцогство, а возможно, и на весь Таралон. Тревога росла, беда казалась неотвратимой, она приближалась, и только маленькая фигурка дракончика маячила у нее на пути. Теперь все зависело от того, как справится со своей задачей крылатый уродец. Он безусловно не отступит, не дрогнет, но его противники сильны и коварны, да и потом, много ли надо силы и хитрости, чтобы справиться с таким малышом?
Сердце Лайама защемило от нежности к своему фамильяру. Лежа на койке, усталый, разбитый, он дал себе слово никогда больше не дразнить Фануила и не посмеиваться над ним. Если все пройдет хорошо, он станет покорно сносить его педантичность, его занудство, его туповатость и постарается даже смириться с полным отсутствием чувства юмора у этого дурачка. «Слова плохого ему не скажу, — думал Лайам. — Только бы все обошлось, только бы он опять был рядом со мной!»
Словно в ответ на эти покаянные мысли, под койкой что-то зашевелилось. Раздался короткий шорох, потом царапанье. Он сел. Койка скрипнула, царапанье прекратилось, затем возобновилось с удвоенной силой. Медленно, стараясь не шуметь, Лайам свесился с койки и заглянул под нее. Прямо в глаза ему смотрела здоровенная крыса, шкурка ее влажно поблескивала.
Лайам отпрянул — крыса сделала то же. Он упал на колени и увидел, как та с ломтем хлеба в зубах исчезает в какой-то дыре. Торопливо сдвинув койку в сторону, он осмотрел отверстие. Водосток. Небольшой, шириной дюймов в восемь — ребенок не протиснется. А расширить нечем, да и нельзя: вокруг гранитные блоки. Дыра всхлипнула, затем послышался плеск — тихий, глухой, далекий.
«Фануил! — позвал Лайам. — Ну-ка, взгляни!» Он нахлобучил на голову воображаемый шлем и, пошатнувшись, привалился к стене. Сердце его бешено заколотилось. Боги, неужели башня так высока? Двор замка, расположенный где-то внизу, был размером с овчинку, по нему муравьями ползали люди. Лайам нервно сглотнул.
«Видишь?»
«Вижу. Какая-то дырка».
Лайам вернул себе собственный взор и погладил холодный камень, радуясь вновь обретенной возможности касаться того, что видит.
«Это водосток. Канализационная труба. Ты в нее сможешь пролезть?»
«Наверное. — Ответ дракончика показался ему осторожным. — А зачем?»
Вспомнив о своем обещании не поддевать малыша, Лайам пустился в терпеливые объяснения.
«Так тебе будет легче проникнуть в тюрьму. Если в моей камере есть водосток, то и в камере ведьмы он тоже имеется. Спрятаться в нем проще, чем в коридоре, где ходит стража. И потом, ты можешь пробраться сюда прямо сейчас, не дожидаясь наступления темноты».
«Но это же канализация, мастер!»
«С каких это пор ты стал таким чистоплюем? Ну, подумаешь, малость измажешься! Успеешь отмыться!»
«А вдруг я не найду верной дороги? Этих труб под замком, наверное, тьма. Их не обойти и в несколько дней».
Упорство дракончика, к удивлению Лайама, не раздражало его, а забавляло.
«Каждый раз, как дойдешь до разветвления, выбирай ту трубу, что уводит вниз. Внизу их не должно быть особенно много. А если и вправду заблудишься, иди по течению».
«А ты уверен, что там есть вода?»
«Я слышал журчание. Похоже, замок построен над ручьем или родником, и вода протекает по трубам или ее туда нагнетают, чтобы смывать нечистоты и всякую дрянь. Я понимаю, что все это неприятно, но, положа руку на сердце, разве не безопаснее пройти этим путем, чем пробираться по коридорам, где каждый встречный настроен против тебя?»
Фануил молчал очень долго. Лайам уже начал подумывать, что фамильяр решил его бросить и улететь туда, где почище, например в Альекир, однако ответная мысль все же пришла:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
