«К чему он клонит?»
— Река Рен течет через весь Мидланд, милорд, — осторожно ответил Лайам. — Ренфордов у нас много.
Веспасиан нахмурился, уголки его рта дрогнули.
— Сын отомстил за отца. Он убил Даймэна в его собственном доме. — Герцог умолк, не сводя с Лайама глаз. — Я не осуждаю его.
Лайам сдержал вздох облегчения, но расслабляться не стал.
— Теперь я что-то припоминаю, милорд. Кажется, юноша скрылся и за его голову было обещано вознаграждение. Но оно, похоже, еще не востребовано.
— И не будет востребовано. В прошлом году лорды пересмотрели спорное дело в пользу погибшего Ренфорда, а его сыну объявили помилование. Но поскольку беглеца не нашли, а земли, которые он мог унаследовать, давно поглотили другие владения, то реституцию сочли невозможной, и все оставили так.
«Итак, он знает, кто я такой. И что же мне делать?»
Признаться? Объявить себя лордом? Но поможет ли это ему? Рен — река действительно длинная. Веспасиан может и усомниться, тот ли Ренфорд стоит перед ним. Да и в любом случае это не имеет отношения к тому, что сейчас происходит. Смерть Даймэна лишь доказывает, что Лайам способен убить, так почему не решить, что он убил Грациана?..
Но прежде чем он успел прийти к какому-то выводу, Веспасиан снова заговорил:
— Вы останетесь здесь, господин Ренфорд, и утром предстанете перед судом. Я запрещаю вам обсуждать с кем-то еще все то, что вы мне сейчас сообщили. Я запрещаю вам также что-то в связи со всем сказанным предпринимать. Вам это понятно? Жизнь ваша зависит сейчас от того, правильно ли вы меня поняли.
— Я понял, милорд, — ответил Лайам, отводя взгляд и благодаря небо, что герцог не взял с него слова.
Пришел и минул полдень, хотя Лайам мог судить о течении времени только по сообщениям Фануила. Дракончик обшаривал леса к югу от замка, но поиски результатов пока не давали. Лайам лежал на койке и размышлял о визите герцога, попутно прикидывая, стоит ли вносить поправки в намеченный план. И если стоит, то каковы должны быть эти поправки.
Граф — родственник герцога, а кто же дает своих родственников в обиду? Не проще ли сделать вывод, что родича пытаются оболгать? Ведь обвинения против него голословны, прямых доказательств виновности Райса нет. Правда, существует какая-то девушка, вроде бы что-то о графе знающая, но та находится в Хоунесе. Лайам, сидя в тюрьме, не может ее ни опросить, ни доставить в суд. Не может он отыскать и бандитов, так лихо насевших на него на дороге, а они явно были подосланы графом, иначе откуда бы у них взялись боевые лошадки, да и кто бы еще решился напасть на квестора ареопага среди белого дня?
Судя по нынешнему состоянию дел, улик не хватало и для того, чтобы обвинить кого-либо из троих заключенных. О возможной причастности ведьмы к убийству детишек свидетельствовало лишь то, что при ней имелись ключи. Более шатким было положение Котенара, но то, что именно он нашел тела убиенных, причем на глазах у многих людей, говорило в его защиту. Лайама можно было наказать за хранение запрещенной литературы, однако наличие «Демонологии» никак не свидетельствовало о том, что она была пущена в ход.
Похоже, герцог надеется, что все само собой утрясется. Ареопаг ведь закрывает некоторые дела за недостаточностью улик. Возможно, и здесь будет так же. Всех обвиняемых отпустят, а их дела объявят не поддающимися расследованию. Со временем шум вокруг смерти Грациана уляжется, как и вокруг смерти детишек.
«Да, именно так он и думает, именно потому он и приказал мне держать рот на замке. Именно потому и спросил, правильно ли я его понял. Он не хочет, чтобы имя графа было втоптано в грязь, ибо тогда тень падет и на имя Веспасианов. Но ему также нет смысла делать козлов отпущения из нас с Котенаром. Тот, кому грозит казнь, может сболтнуть что-нибудь лишнее во время судебного разбирательства. Если же герцог не будет активен, то и ареопаг не будет активен. Главное, никому не дергаться, и все пройдет хорошо. Тихо, мирно и в соответствии с буквой закона».
А как же обряд? Лайаму вдруг пришло в голову, что герцог ему не поверил. И даже не то чтобы не поверил, а попросту пропустил предупреждение мимо ушей. Почему? Да потому, что оно требовало от него немедленных действий. А действовать герцог не хочет. Похоже, он вообще придерживается политики выжидания.
Значит, придется все же осуществить свой план. Лайам вздохнул и велел Фануилу быть повнимательнее.
Поговорив с дракончиком, он заснул. Во сне его мучил кошмар, некогда чуть ли не ежедневно его посещавший, но в последние годы появлявшийся все реже и реже.
Отчий замок пылал. Лайам знал, что горит родовое поместье, хотя оно больше походило на Дипенмур. Сильный ветер гнал жгучее пламя прямо в его сторону. Солдаты Даймена, отбрасывая чудовищные тени, рыскали вокруг замка, приближаясь к нему. Он пригнулся и в отчаянии побежал прочь, отчетливо понимая, что уйти не удастся. Он бежал со всех ног, но почему-то никак не мог добежать до ворот, где валялось пылающее тело отца.
Лайам проснулся в холодном поту, дивясь тому, что кошмар столь неотступен. Потирая лицо ладонями, он пожалел, что опрокинул кружку с водой. В горле першило.
«Почему мне никогда не снится смерть Даймена?»
Сосед победителем вернулся домой. Спустя два месяца Лайам проник в его замок и пробрался в покои. Когда дело было сделано, он украл лошадь и умчался на север. О награде за свою голову ему стало известно через полгода, но к тому времени случившееся так от него отдалилось, что казалось делом чужих рук.
«А ведь он не просил пощады».
Лайам разбудил Даймена, чтобы тот видел, кто перережет ему глотку. Прижатый к постели, беспомощный, лорд плюнул и вытянул шею, словно хотел облегчить убийце задачу. Лайам крепко держал врага за волосы, намереваясь по капле выпускать его кровь. Но в глазах Даймена было слишком много ненависти, и он коротким ударом кинжала прикончил убийцу отца. Сталь наткнулась на шейные позвонки. «А крови почти не было…»
Воспоминание не взволновало. Видимо, потому, что сейчас у него имелись другие причины для беспокойства. Лайам встал с койки, отгоняя ненужные мысли.
«Ну, как?»
«Никак, мастер».
Лайам вздохнул и привалился к стене.
Где-то через пару часов после полудня Фануил нашел то, что искал. Маленький ручеек пробивался сквозь груду камней, и дракончику пришлось повозиться, прежде чем он пробрался к трубе.
«Сможешь пролезть?»
«Да, хотя лететь не смогу. Придется идти по воде».
«Глубоко там?»
«Несколько дюймов».
Лайаму захотелось взглянуть на все самому, но он удержался.
«Если поток слишком сильный, не лезь. Вернемся к первоначальному плану».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
