можно было бы обойтись без них. Меня смущает, что М. О. условно ему обещал их напечатать и что мы так долго их мариновали, не давая ему окончательного ответа. Я бы ничего не имел против того, чтобы их пустить в июньской книжке. М.<ежду> пр.<очим>, я получил от Аронсона стихи, подписанные прозрачным псевдонимом Г. Яковлева. Они тоже долго лежали у М. О. Мне они показались
крайне неудачными. Я не боялся бы отказать Аронсону. Едва ли у него есть основания в этом случае обидеться, ведь мы несколько раз его печатали (правда, не как поэта).
О письме А.<лександры> Н.<иколаевны> Прегель не знаю, что сказать. Я не знаю М.<арии> Е.<всеевны> Гавронской[2], не знаю, при каких условиях погиб ее сын и что он из себя представляет. В общей форме, конечно, мы можем сказать, что отнюдь не исключаем [начинающих] неизвестных авторов и печатаем их на тех же условиях, что и других, что все зависит от того, найдет ли редакция материал интересным и подходящим для журнала. Но, конечно, 70–80 стр.<аниц> нам поместить было бы трудно. Это последнее в письме к А. Н. Прегель, к<ото>рое она хочет переслать в Лондон, сказать, очевидно, нельзя, т.<ак> к.<ак> о том, кто автор и что это за рукопись, она сообщает по секрету. Но, м.<ожет> б.<ыть>, можно сказать в общей же форме, что ввиду обилия материала мы не можем помещать длинных вещей (кроме беллетристики) и стремимся установить для статей максимум в 15 стр.<аниц>.
Очень рад, что на банкете С.<оциалистического> в.<естника> было 300 человек и что собрали несколько тысяч дол.<ларов>. Конечно, и нам было бы хорошо устроить что-нибудь подобное. Но соберем ли мы столько народа и, главное, столько денег?
Winchell мне не ответил. Признаться, я и не ожидал от него ответа. Я просил его «исправить» свое первое сообщение в следующем его broadcast’е. Т.<ак> к.<ак> я его не слушаю (вообще не слушаю теперь радио), то не знаю, сделал ли он это или нет. Вернее, что не сделал. Я думаю, что настоящее давление на него можно произвести только лично, и лучше с участием адвоката. Но не знаю, кто для Деникина это может организовать в Нью-Йорке[3].
<На полях слева>
Шлю сердечный привет Вам и Т. М. от нас обоих. Ваш М. Карпович.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946.
№ 230. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
22 января 1946[1]
Дорогой Михаил Михайлович.
Раузен сегодня конца «Истоков» не доставил. Ничего не поделаешь, пришлю их Вам лишь после Вашего возвращения. По его словам, набрано уже всего много, идет типографская правка.
Только что получил прилагаемое письмо Маклакова[2]. Посылаю его Вам спешал деливери и прошу непременно мне вернуть ДО вашего отъезда. Что ему ответить? По-моему, надо просить его прислать и «Исповедь», и эти главы. Его постскриптум я разобрал плохо, как и постскриптум в предыдущем его письме, чрезвычайно для меня интересный: в нем он говорил об «Истоках».
Шлем сердечный привет и желаем приятной поездки в Канаду Вам и Татьяне Николаевне.
По-моему, рецензию о книге Вас. Ал. можете написать только Вы. Рецензию Грегуара переводит Бургина[3].
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 231. М. М. Карпович – М. А. Алданову
23‑го января 1946 г.
Дорогой Марк Александрович,
Получил Ваше письмо и спешу Вам ответить. Вы правы: надо просить Маклакова прислать и главы, и «исповедь». Понемногу мы все это сможем напечатать. Думаю также, что нам нужно дать рецензию на книгу о Первой Думе. Охотно это сделаю, но для этого мне надо получить книгу, о чем я давно мечтаю. Нельзя ли попросить В. А. прислать мне экземпляр? Приписку я расшифровал следующим образом: «Забыл из этой области самое главное. Я свою рукопись о Второй Думе дал прочесть Струве. Он в общем ее очень одобрил, но сделал много замечаний карандашом на полях. Я их берегу, как исторический материал. Но из них мне еще раз стало ясно, как многое забывается, и потому, как полезно его закреплять в памяти». Между прочим, если хотите, пришлите мне постскриптум об «Истоках», и я попытаюсь его расшифровать.
Перечтя письмо Аронсона, я обратил внимание на его заявление, что стихи будто бы были приняты М. О. Мне они продолжают не нравиться, но я дрогнул и хотел бы получить от Вас моральную поддержку. Посылаю Вам их. Напишите мне о Вашем впечатлении после 1‑го февраля.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.
Искренне Ваш М. Карпович
Письмо Маклакова возвращаю.
Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946.
№ 232. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
30 января 1946
Дорогой Михаил Михайлович.
Надеюсь, что Вы остались довольны своей поездкой в Канаду? По моему расчету, Вы должны приехать завтра. Поэтому сегодня посылаю свои гранки. Очень Вас прошу, как всегда, высказать мне Ваше мнение откровенно и сделать замечания (в том числе и стилистические): кое-что ведь еще можно исправить. [Рукопись] Гранки, пожалуйста, верните мне.
Не знаю, известно ли Вам уже о несчастье с А.<лександром> И.<вановичем> Коноваловым? У него с неделю тому назад был удар, – правда, как будто легкий. Теперь он говорит немного лучше, хотя и не вполне хорошо. Его зачем-то перевезли в больницу, где не было ни леченья, ни хорошего ухода. Третьего дня он вернулся домой (в карете скорой помощи). Хотя в Нью-Йорке все знают об его болезни, – писать и о ней не надо. Очень тяжело на него смотреть. Один из его врачей, впрочем, уверен, что последствий не будет: речь вернется вполне и часть трудоспособности.
Я давно отослал Гуля в типографию. Новых гранок для Вас все еще не имею! Досадный сюрприз. Вы просили (через Николаевского?) проф.<ессора> Грегуара дать нам рецензию. Вчера Бургина, которая перевела его статью, сообщила, что в ней 20 страниц на машине! Сказала также, что Грегуар работал по ночам и страшно ее торопил, так как статья непременно должна попасть на мартовскую книгу «Нового журнала». Отсюда следует, что если ее отложить или сократить, то он смертельно обидится. По словам Бургиной, статья чрезвычайно интересна. Я завтра должен ее получить и пошлю Вам. Каким шрифтом ее набирать? Рецензий в 20 страниц у нас еще не бывало. И [что выпустить] какую статью отложить, так как места не хватит. Я торжественно обещал Шику, что его статья, столько раз откладывавшаяся, в марте будет напечатана.
Маклакову я написал, как Вы указали.
Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш сын опять гостил у моей сестры и опять их очаровал.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 233. М. М. Карпович – М. А. Алданову
1–II–46
Дорогой Марк Александрович,
Вернулся сегодня из Канады и нашел здесь Ваши письма и корректуры. Сегодня же вечером всё прочел и посылаю Вам обратно.
В «Истоках» я на этот раз нашел очень мало неисправленных опечаток и никаких замечаний не имею. Отрывок мне очень понравился: читал его не только с интересом, но и с волнением. Появление в последней главе будущего Николая II – замечательная «находка»! Жалею только, что Вы пропустили главу, где, очевидно, происходит разговор Лорис-Меликова с Черняковым. Но, очевидно, пришлось это сделать по соображениям экономии места.
В статье Берлина набрали конец, который я считал выпущенным. Я ему писал, что мы не хотим ни начала,
